Поддержите нашу работу! 
Яндекс.деньги - 41001841472790
Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154
Тинькофф: 5536 9137 7846 6660
Рокетбанк: 5321 3002 8013 0472
Нижегородский Протестный Портал
Социальная борьба и народный протест
pravda.webstolica.ru


НПП

Поддержите нас!


с карт Visa и MasterCard


из кошелька


со счета мобильного



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
07.03.18 | 23:23:27


12.01.18 | 22:29:19


12.01.18 | 22:24:27


07.01.18 | 19:49:55


05.01.18 | 22:07:07


05.01.18 | 21:55:35


24.12.17 | 16:43:23


17.12.17 | 14:58:10


13.12.17 | 22:08:29


21.11.17 | 19:19:49


13.11.17 | 13:26:16


08.10.17 | 15:33:16


01.10.17 | 13:49:43


27.09.17 | 22:29:51


18.05.17 | 23:47:14


12.05.17 | 22:02:18


11.05.17 | 01:11:55


09.05.17 | 19:27:53


17.04.17 | 14:07:24


13.04.17 | 14:03:59




Наши блоги:

СПАСЕМ ПАРКИ

В защиту парков от вырубки


Нет уплотнительной застройке!

Ковалиха и другие точки борьбы против уплотнительной застройки



НИЖЕГОРОДСКОЕ ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ КУБЫ


Сайт Николая Парийского


Rambler's Top100

Глава 2. Comfortably Numb




                                                                                                           
 

Долгое время «Красная смерть» опустошала страну. Никакой мор не был еще столь беспощаден или столь отвратителен. Кровь была ее знамением, и ее печатью – алость и ужас крови. Острые боли, внезапное головокружение, - а затем кровь, что обильно хлынет сквозь поры, и гибель… Но принц Просперо был жизнерадостен, неустрашим и находчив. Когда народ в его владениях наполовину вымер, он призвал к себе тысячу здоровых и неунывающих друзей из числа рыцарей и дам своего двора и с ними удалился в одно из принадлежащих ему аббатств, построенное наподобие замка. То было просторное и великолепное здание, рожденное эксцентрическим, но царственным вкусом самого принца. Аббатство окружала крепкая и высокая стена с железными воротами. Придворные, войдя, принесли кузнечные горны и увесистые молоты и заклепали болты изнутри…

Эдгар Аллан По. Маска Красной Смерти





Статистические показатели

Правоохранительные органы России работают по отчетной системе борьбы с преступностью, которая была установлена еще в 20-х годах прошлого века. Несмотря на то, что такая система отрицательно зарекомендовала себя еще в советские времена, явившись причиной создания лишь видимости борьбы с преступностью в результате приписок и искажения статистических данных, сегодня, в условиях «демократии» лишь немногие государственные деятели находят в себе достаточно гражданского мужества открыто признать опасной практику «установления отчетности в борьбе с преступностью», как это сделал бывший министр внутренних дел С.Степашин.[1] Кроме фальсификации отчетности, существующая отчетная система работы, как справедливо указывает ученый из нижегородской Академии МВД О.Д. Калашников, провоцирует сотрудников правоохранительных органов на применение пыток, фальсификацию доказательств и иные способы нарушения законности.[2]

Я буду говорить лишь о том, чему был свидетелем сам, хотя мой опыт типичен не только для нашей области, но и для России в целом. Вся деятельность прокуратуры Нижегородской области направлена на создание видимости благоприятной отчетности. Это особая «потемкинская деревня», где во главу угла поставлены статистические показатели. Реальное положение дел в борьбе с преступностью никого не интересует, более того, если расследование тех или иных преступлений может неблагоприятно отразиться на отчетности, то от него попросту отказываются.

Так, очень часто убийства маскируются под несчастные случаи или самоубийства. Это делается лишь тогда, когда, во-первых, для раскрытия убийства потребовалась бы большая реальная работа, в во-вторых, расследование этого убийства никому в прокуратуре не нужно. Приведу в качестве примера реальную ситуацию. В подъезде дома был обнаружен труп бомжа. Оперативники опросили жильцов. Установили, что бомж этот ночевал в том подъезде почти постоянно, многим был знаком, но ни родственников, ни близких его установить не удалось. Также установили, что в день смерти его избили у киоска, где он обычно покупал выпивку. Кто его избил и за что – не известно. Установить в таких случаях подозреваемого, а главное доказать его виновность практически невозможно. Дело – «глухарь». Труп отвезли в морг на вскрытие. Я присутствовал при беседе ст.следователя прокуратуры Арефьева и судмедэксперта после вскрытия. Эксперт установил, что смерть наступила от черепно-мозговой травмы, которая могла быть причинена при ударе тупым предметом. «Слушай, давай напишем, что он сам упал, когда спал, с подоконника» – предложил Арефьев. Эксперт усмехнулся: «Нет, я так не буду писать». Возможно, он сказал так, потому что я был рядом, а он не хотел иметь лишних свидетелей. На этом тогда мы и расстались. Но в итоге эксперт дал именно такое заключение, какое хотел от него получить Арефьев. Получалось, что потерпевший получил травму при падении с подоконника. На этом проверка была закончена, уголовное дело не возбуждалось, Арефьев вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, объявив произошедшее несчастным случаем.

Описанный случай типичен. Это типичный стандарт, по которому действует прокуратура в подобных случаях. Это гораздо выгоднее для прокуратуры, чем проводить расследование, которое может затянуться на многие месяцы и не приведет ни к каким результатам, а следовательно, ухудшит отчетность, статистические показатели по срокам расследования, количеству приостановленных и нераскрытых дел. Обжаловать это постановление никто не будет, потому что убитый бомж никому не был нужен. Даже если у него и есть родственники, близкие, им на него наплевать. Законность постановления «как бы» должен проверять прокурор района, на практике же прокурор во всем согласен со следователем, и более того, ориентирует следователя на сокращение «ненужной» работы. Такой же характер носит и проводимая проверка отказных материалов, которую проводит надзирающий прокурор в прокуратуре области. Отменять собственные, то есть вынесенные прокурорскими сотрудниками, постановления надзирающий прокурор не будет. Рвение по отмене незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела прокуратура может проявлять по отношению к милиции, но не к своим собственным следователям. Прокуратуре нужна благоприятная отчетность, поэтому ни следователь, ни прокурор района, ни надзирающий прокурор сами себе ее портить не будут. Поэтому в таких случаях, когда расследование бесперспективно или по крайней мере очень сложно, выгоднее состряпать отказной материал, то есть вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В качестве оснований отказа может быть что угодно, лишь бы это носило хотя бы минимальную правдоподобность. Как правило, в таких случаях погибший «упал сам».

От статистических показателей в первую очередь зависит материальное благополучие прокурорских работников (хотя это не единственный и, возможно, не главный фактор, о нем мы поговорим чуть позже). К должностному окладу установлена система доплат, которая удваивает оклад почти вдвое, плюс к этому выплачиваются ежеквартальные премии. Таким образом, каждый рядовой сотрудник заинтересован в сохранении этих доплат, которые снимаются в случае наложения дисциплинарного взыскания. Именно с ситуацией, угрожающей снятием доплат я столкнулся практически сразу по приеме на работу. На этом примере хорошо видны как критерии, по которым оценивается работа прокурорских сотрудников, так и отношение самих сотрудников к своей работе.

Тогда это было одно из моих первых уголовных дел. При расследовании этого уголовного дела я столкнулся с ситуацией, когда вина обвиняемого не получала своего полного подтверждения. Я доложил об этом прокурору района и выразил намерение освободить обвиняемого из-под стражи. Я мотивировал это тем, что по делу было недостаточно доказательств, и в суде обвиняемый мог бы быть оправдан. Прокурор поручил своему заместителю Толстогузову проверить это дело, а тот в свою очередь поручил это старшему следователю Арефьеву Ю.А., который тогда был моим наставником в работе. Арефьев же мне «популярно» объяснил, что в случае освобождения обвиняемого из под стражи, причем совершенно не важно на каком основании, не только мне, но и прокурору района, санкционировавшему ходатайство в суд об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, грозило дисциплинарное взыскание в виде лишения надбавок к зарплате. Такая практика проводилась прокурором Нижегородской области Демидовым. Дело в том, что прокурор области Демидов всеми силами пытается занять первое место в Поволжском федеральном округе по статистическим показателям борьбы с преступностью и обеспечению законности при расследовании уголовных дел. Основными статистическими показателями этого являются: срок расследования уголовного дела (не должен превышать двух месяцев), отсутствие прекращенных уголовных дел (прекращение уголовного дела свидетельствует, в соответствии с этим подходом, о том, что изначально дело было возбуждено незаконно и прокурор не должен был давать согласия на возбуждение уголовного дела), отсутствие освобожденных подозреваемых, задержанных по подозрению в совершении преступления, и обвиняемых, освобожденных из-под стражи (освобождение опять же расценивается как следствие изначально незаконного задержания, а в соответствии с положениями нового УПК РФ такие лица вправе получить компенсацию за незаконное задержание или содержание под стражей). По этим статистическим показателям ведется отчетная борьба. Прокурор Нижегородской области затратил колоссальные средства на сооружение роскошного дворца для областной прокуратуры, и ему требуются высокие статистические показатели для собственного оправдания этих затрат в отчетной игре перед Генеральной прокуратурой. Поэтому в прокуратуре действуют следующие негласные правила, установленные прокурором области Демидовым: нельзя прекращать уголовные дела; нельзя освобождать задержанных и арестованных; расследование нужно завершать в двухмесячный срок; следователь обязан направлять в суд не менее двух уголовных дел ежемесячно.

Все эти требования на практике осуществить невозможно. При расследовании приходится и прекращать уголовные дела, если вина обвиняемого не подтверждается либо выясняется, что он не виновен; приходится отпускать из-под стражи арестованных, если вина их не подтверждается. Однако, учитывая необходимость сохранения высоких статистических показателей, следователь становится фактически обязан направить в суд уголовное дело, даже если обвиняемый в действительности не виновен. Иначе его самого и прокурора района, возбудившего это дело, ждет дисциплинарное взыскание. После того, как человек арестован, для следователя, не обладающего принципиальным характером, освободить арестованного становится сложнее, чем принудить к ложному признанию, сфальсифицировать доказательства по делу. Желание избежать взыскания является весьма действенным стимулом для формирования обвинительного подхода, принуждения обвиняемого к самооговору и фальсификации доказательств. Именно такая ситуация возникла у меня тогда.

Для «исправления» ситуации Арефьев велел мне, во-первых, взять одежду обвиняемого в изнасиловании, потереть ее об одежду потерпевшей и послать все это на криминалистическую экспертизу волокон наложения, и таким образом сфальсифицировать доказательство по делу, а во-вторых, поручить оперативникам избить арестованного, чтобы добиться у него признания. «Сам только при этом никогда не светись» – дал он мне ценный совет тогда. Его забота была в данном случае не обо мне, не меня он желал избавить от взыскания, а прокурора района. Как уже впоследствии я узнал, это было одним из его собственных методов продвижения в карьере. «Никогда не подводи начальство, - сказал он мне тогда, причем повторил это дважды, - Подумай, из-за какого-то колхозника накажут прокурора района…» Я от такого «обучения» отказался, чем навлек на себя ненависть с его стороны. «Чего ты, все так делают» – упрекал он меня тогда. В этом я впоследствии полностью убедился.

Сам Арефьев с согласия прокурора района скрывал все неблагоприятные статистические показатели, и ежемесячно в областную прокуратуру направлялись безукоризненные отчеты, по которым все уголовные дела расследовались в двухмесячный срок (одно – два дела для видимости правдоподобности он с прокурором ставили с превышением срока, но и в этом случае превышение было максимум на месяц), прекращенных дел не было, освобожденных из-под стражи не было. Это по сути выгодно и самой областной прокуратуре, поскольку она в свою очередь отчитывается перед прокуратурой Генеральной и ведет свою отчетную игру. То есть такой подход является фактически санкционированным вышестоящими инстанциями - прокуратурой области для прокурорских работников в районах и ГУВД для райотделов милиции.

Приведу пример, как с отчетная система борется с преступностью. Мне пришлось ознакомиться с одной служебной инструкцией, выпущенной совместно прокуратурой Нижегородской области и ГУВД в 2004 г. Тогда ее выходные данные я не записал, теперь же, после увольнения, получить к ней доступ невозможно, хотя в случае действительно независимой проверки без труда можно ее найти. В ней анализировались результаты борьбы с преступностью. В частности, указывалось на то, что возрос уровень рецидивной преступности. Рецидивная преступность – это преступления, которые совершают, в основном, преступники, условно осужденные или освобожденные условно-досрочно. Контроль за их исправлением должны осуществлять уголовно-исполнительные инспекции (УИИ) на местах, то есть при районных УВД. Приведу опять же пример из личной практики, как они этот контроль осуществляют. Так, по одному делу условно осужденный преступник вновь совершил преступление, на сей раз в отношении сотрудников милиции, учинив хулиганские действия и ударив сотрудника милиции прямо в помещении отдела милиции. По ходу дела я направил запрос в УИИ с целью получить справку о проделанной профилактической работе с условно осужденным. Однако из УИИ пришел ответ, что такой осужденный у них в списках не значится. Как же так? Я вновь направил им запрос, приложив копию приговора суда, где было указано, что на УИИ возлагаются обязанности по обеспечению исполнения возложенных на условно осужденного ограничений. Только почти через месяц, когда уголовное дело я уже направил в суд, из УИИ пришел ответ. Из ответа следовало, что некий сотрудник РОВД получил в суде копию приговора, но не передал ее в инспекцию. В общем, нашли стрелочника. Когда же я сообщил об этом факте прокурору, тот лишь усмехнулся. Дело в том, что начальник районной УИИ – его жена. Вернемся же к инструкции по борьбе с рецидивной преступностью. В чем же видит областное руководство причину увеличения рецидивной преступности? Может в недостатках работы УИИ, слабой профилактике преступлений? Все гораздо проще. В инструкции указано: видимо сотрудники неверно заполняют статистические карточки…Вот в чем причина роста рецидивной преступности, как же все «гениальное» просто, причина в том, что статистические карточки неправильно заполняют! Как же руководство предлагает бороться с рецидивной преступностью. Может совершенствовать работу уголовно-исполнительных инспекций, проводить профилактику преступности? Опять, все гениальное просто. Инструкция предписывает: необходимо провести учения оперативных сотрудников по вопросу заполнения карточек статистической отчетности. Известно, как будут проводиться эти учения. Вот так у нас идет «борьба» с преступностью. И методы этой «борьбы» уже не таясь приводят в служебных инструкциях.

В данном конкретном случае хочется привести как мое мнение, так и мнение независимых ученых о том, чем вызваны подобные меры, направленные на фальсификацию низкого уровня, в частности, рецидивной преступности. Все чаще среди ученых звучат высказывания о том, что «в органах законодательной власти проявилась и крепнет тенденция лоббирования законопроектов, в том числе в интересах крупных коррупционеров и взяточников, мошенников и прочих дельцов криминального бизнеса, наживших свои состояния противоправным путем» (См.: Сверчков В.В. Развитие Общей части уголовного законодательства России на современном этапе. Н.Н., 2004). Вступившими в силу в декабре 2003 года поправками к Уголовному кодексу частично упразднен институт рецидива преступления, сужена возможность признания рецидива опасным или особо опасным, в сторону смягчения изменились правила назначения наказания при рецидиве, отменен дифференцированный подход к назначению наказания в зависимости от вида рецидива. Такие изменения в законодательстве могли бы быть оправданы только крайне низким процентом рецидивной преступности на практике. Однако это как раз наоборот, существует высокий уровень рецидивной преступности, около 22 %, происходит интенсивный процесс криминальной профессионализации, что дает основания ученым утверждать, что искусственное снижение уровня рецидивной преступности (по статистическим отчетам) частичным упразднением института рецидива в Уголовном кодексе с неизбежностью повлечет увеличение и ожесточение фактической рецидивной преступности (Сверчков В.В. Указ.работа). Таким образом, становится очевидным, что изменения, внесенные в Уголовный кодекс в 2003 году направлены не на реальную борьбу с преступностью, а ведут к ослаблению борьбы с преступностью. Эти изменения не были криминологически обоснованы. Здесь уже власть, высшая, государственная власть вынуждена принять меры, чтобы задним числом оправдать эти изменения, не допустить того, чтобы стали очевидны неблагоприятные последствия внесения этих изменений в законодательство. Что в данном случае может оправдать внесенные в УК РФ изменения? Понижение уровня рецидивной преступности в статистической отчетности, статистические данные, которые бы свидетельствовали, что рецидивная преступность понижается, что будет представлено как её фактическое понижение.

У нашей страны самый высокий в мире процент раскрытия преступлений. Поддержание этого процента вызвано принятой отчетной системой борьбы с преступностью, погоней за высокими показателями. Но что реально стоит за этими цифрами в статистических отчетах? Стала ли жизнь граждан безопасней, стали ли соблюдаться законы? Законы не соблюдаются даже теми, кто призван следить за их соблюдением.

Как может в принципе соблюдаться законность, если система органов прокуратуры, надзирающих за законностью, формируется незаконно, по блату?

В районных УВД к делам, связанным со статистической отчетностью, допускают в качестве подчиненных только самых лояльных, самых управляемых в том смысле этого слова, под которым понимается подчинение любым незаконным приказам и осуществление любой незаконной практики, если это нужно начальству. Так в Шахунском РОВД в отделе аналитики (это отдел, занимающийся учетом статистических карточек) работала дочь начальника РОВД и на пару с ней молодой сотрудник, бывший опер, бывший следователь того же РОВД, которого переводили с должности на должность за постоянное пьянство и неспособность справляться даже с элементарными служебными обязанностями. Естественно, такие сотрудники не будут спорить с начальством ни при каких обстоятельствах. В отделе аналитики Канавинского РУВД имел место инцидент, который также подтверждает это правило. Как-то я пришел в отдел аналитики, чтобы сдать статистическую карточку на возбужденное уголовное дело и получить номер уголовного дела. В кабинете за столом с документами я застал девочку лет 15-ти, которая беседовала по телефону явно по личным, нерабочим вопросам. Я представился, сообщил цель своего прихода. Она мне сказала подождать и продолжила разговаривать по телефону. Затем в кабинет зашла женщина и села за другой стол. Я вновь сообщил о цели своего прихода и спросил, почему у них сотрудники на работе ведут разговоры по личным целям. На это та женщина мне сказала, что та девочка вообще не их сотрудница, а «просто пришла помочь и поучиться». Я на это спросил, почему к ведению статистического учета допускают посторонних лиц, ведь именно в сфере статистического учета преступлений допускается большинство нарушений. На это та женщина презрительно усмехнулась и сказала: «Это откуда ты такой?». Я ничего на это не ответил, хотя это замечание было сделано с явно оскорбительной интонацией и действительно оскорбило меня. Я протянул женщине статистическую карточку, однако она тут же мне ее вернула и сказал, что регистрировать ее не будет, так как в карточке не указан КУП, т.е. номер сообщения о преступлении в книге учета происшествий по РУВД. Мне ранее при работе в Шахунском районе постоянно приходилось составлять подобные карточки, и при этом номер «КУП» от меня не требовали. Этот номер имелся в книге учета происшествий в дежурной части РУВД. Поэтому я предложил той женщине самой узнать этот номер в дежурной части, так как это входит в ее должностные обязанности. На это она стала махать на меня руками и повышенным голосом мне сказала: «Идите, идите отсюда, молодой человек, я вам ничего искать не буду, вас тут сто человек за день приходит, еще я за вас бегать буду…». Я ей на это ответил: «Вы свою работу просто делать не хотите, вот и все». Она мне еще раз сказала, чтобы я уходил, после чего я действительно ушел. Из этой ситуации хорошо видно отношение этих сотрудников к возложенным на них обязанностям, видна уверенность в собственной безнаказанности, за которой стоит поддержка со стороны руководства УВД и прокуратуры, полученная в обмен на их готовность выполнять незаконные приказы. Видно и как они готовят себе смену, приучая к нарушениям порядка еще стажеров.

В Канавинском РУВД проверки, проводимые комиссиями из Генеральной и из областной прокуратур, многократно выявляли случаи укрывательства преступлений, совершенные именно путем манипуляций со статистическими карточками. И это также показательно: районная прокуратура, возглавляемая Андроповым, которая находится в ста метрах от РУВД не выявляла в нем никаких нарушений. Это еще раз подтверждает, что самому районному прокурору выгодны незаконные манипуляции со статистической отчетностью.

Как мне впоследствии стало известно, по негласному указанию прокурора Андропова Ю.И. следователи прокуратуры и отдел аналитики Канавинского РУВД постоянно допускают искажения в статистической отчетности по направляемым в суд уголовным делам с целью создания видимости выполнения ежемесячного плана направления в суд уголовных дел. Так, по части уголовных дел статистические карточки составляются заранее и отдел аналитики регистрирует их до фактического направления уголовных дел в суд, как если бы эти дела были уже направлены. Фактически уголовные дела могут направляться в суд по истечении нескольких недель после регистрации соответствующих статистических карточек. Делается это в основном по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях прокурорской подследственности: убийствах, изнасилованиях. Расследовать такие дела в двухмесячный срок невозможно просто физически, и чтобы не портить отчетность, составляются статистические карточки, как будто дело уже окончено следствием и направлено в суд.

Наиболее распространенные нарушения, с которыми сталкиваются простые граждане, это отказ в приеме заявления о совершении преступления. По самым различным, порой очевидно надуманным основаниям, дежурные по РУВД или оперативники убеждают граждан не подавать заявления о преступлении или прямо отказываются принимать его. Это также в первую очередь связано с отчетной игрой. Если преступление раскрыть не удастся, то уголовное дело придется приостановить (если не прекратить) производством, что негативно отразится на отчетности. Установка на отказ в приеме заявления сотрудниками милиции задана именно прокуратурой, так как именно прокуратуре (прокурору области Демидову) нужны статистические показатели.

Как я убедился в своей работе, прокуратура района закрывает глаза на фактически известные злоупотребления сотрудников РУВД, так как в противном случае прокуратуре не удастся побеждать в отчетной игре. Дело в том, что прокуратура не занимается раскрытием преступлений. Только в телесериалах следователи прокуратуры раскрывают преступления, на практике же следователь прокуратуры занимается расследованием уже раскрытого преступления. За раскрываемость отвечает милиция – РУВД. Не будет необходимого количества раскрытых милицией преступлений - не будет показателей у прокуратуры. На каждого следователя прокуратуры по указанию прокурора области Демидова необходимо иметь по два направленных в суд уголовных дела в месяц. Конкретные механизмы, которые используют прокуроры районов для побед в этих отчетных играх, могут несколько отличаться, но в целом система одна: лояльность прокуратуры к злоупотреблениям милиции в обмен на необходимое количество раскрытых уголовных дел для прокуратуры. Так в Канавинском районе на поток поставлено раскрытие уголовных дел, связанных с оскорблением сотрудников милиции. Почти 90 % плана по прокуратуре по направлению уголовных дел в суд приходится на эту категорию дел. Механизм таков: сотрудники милиции задерживают подвыпившего субъекта и доставляют его в отделение милиции. Человек, естественно, начинает возмущаться. На это сотрудники милиции тут же составляют рапорта о том, что задержанный их оскорбил грубой нецензурной бранью, после чего задержанный сразу же освобождается. По этим рапортам возбуждается уголовное дело по статье 319 УК РФ «Оскорбление представителя власти»,а так как оскорблены (то есть являются потерпевшими) сотрудники милиции, то расследование этого дела отнесено законом к подследственности прокуратуры. Ни сами сотрудники милиции, ни следователи прокуратуры не скрывают, что в большинстве случаев никакого оскорбления в действительности не происходило. Практически по всем таким делам в качестве «свидетелей» этих оскорблений выступают одни и те же подставные лица – стажеры милиции или родственники, знакомые, любовницы и т.п «оскорбленных» сотрудников милиции. Протоколы допроса этих «свидетелей» следователи прокуратуры готовят на компьютере путем копирования одних и тех же текстов, когда-то ранее подготовленных, меняя в них только фамилии обвиняемых и те или иные конкретные обстоятельства. Даже фразы, которыми обвиняемые «оскорбляли» сотрудников милиции остаются из дела в дело идентичными. Сами «свидетели» при «допросах» самих себя не присутствуют, приходят только расписаться в протоколе допроса, подготовленном следователем прокуратуры. То же самое и с «потерпевшими» - «оскорбленными» сотрудниками милиции. Сами сотрудники милиции за фабрикацию таких дел тоже получают поощрения, рапорт о таком преступлении приравнивается к раскрытию реального преступления, например, кражи, грабежа, и поэтому чем больше «оскорблений» претерпят сотрудники милиции, тем выше будут статистические показатели и Канавинского РУВД. Такими «оскорблениями» милиционеры иногда делятся друг с другом, когда, например, у кого-то не хватает показателей в отчетном месяце. Так, задержать человека, который «оскорбил» при задержании сотрудников, могут одни сотрудники, а оформить могут на других сотрудников. Если клиент был сильно пьян, то он, как правило, не помнит, кто именно его задерживал. Когда же его начинает допрашивать следователь прокуратуры о том, кто его задерживал и кого он оскорбил, то обвиняемый может сказать, что задерживал его сотрудник милиции на вид толстый и маленького роста, а по материалам дела окажется, что этот милиционер худой и высокий.

Если бы не погоня за статистическими показателями, то дела бы такие не возбуждались бы в таком количестве. Об обоснованности, точнее о полной необоснованности возбуждения таких дел наглядно свидетельствует тот факт, что практически все они прекращаются в суде. Основанием прекращения служит примирение сторон, что по прокурорской отчетности считается так называемым нереабилитирующи основанием, то есть считается, что преступление было, но ввиду примирения сторон суд прекращает уголовное преследование подсудимого. Здесь есть еще одна уловка прокуратуры. Если потерпевший и обвиняемый примирились, то дела небольшой тяжести, каковыми и являются дела об оскорблении сотрудников милиции, могут быть прекращены и в ходе следствия. Нецелесообразно направлять такие дела в суд, поскольку суду не остается ничего иного, кроме как прекратить такое уголовное дело. По сути направляя в суд такие дела прокуратура необоснованно загружает суд ненужной работой, которую могла бы проделать сама, то есть прекратить уголовное деле по тем же самым основаниям и руководствуясь той же самой статьей 25 УПК РФ «прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон». Но это приведет к ухудшению прокурорской отчетности, фактически лишит смысла всю затею с возбуждением таких дел. Если дело, возбужденное прокуратурой, прекращается самой же прокуратурой, то в существующей отчетной системе считается, что не было оснований возбуждать такое дело, то есть оно было возбуждено незаконно, что грозит взысканием прокурору и негативно сказывается на отчетности. Но если в такой же ситуации такое же дело прекращается в суде, то для прокурорской отчетной системы это не имеет никаких негативных последствий. Дело в суд направлено, свою «работу» прокуратура выполнила, а как дальше с делом поступит суд, по большому счету прокуратуру это не касается. Поэтому дела прекращаются только в суде. Примирение с потерпевшим – это «нереабилитирующее» основание прекращения уголовного дела, такое основание не портит отчетности. Однако рассматривая эту ситуацию с точки зрения истины, реальной действительности, а не лживой прокурорской «потемкинской» отчетности, всегда нужно помнить, что в таких делах обвиняемые вынуждены признавать свою вину под давлением подставных свидетелей, и примирение является фикцией, поскольку в большинстве случаев не было и никакого оскорбления. Даже если предположить, что оскорбление имело место, то все равно в тех случаях, когда дело направляется прокуратурой в суд и судом прекращается, это значит, что прокуратура занимается исключительно показушной, не нужной обществу и налогоплательщикам работой, зря тратит наши с вами деньги. Такая «работа» прокуратуры направлена исключительно на цели собственного воспроизводства, призвана имитировать бурную деятельность.

С такой практикой, когда с целью создания видимости большого числа расследованных и направленных в суд уголовных дел сотрудниками милиции под руководством прокуратуры в больших количествах фальсифицируются уголовные дела об оскорблениях сотрудников милиции, я столкнулся только в Канавинской прокуратуре. В Шахунской прокуратуре такими делами не занимаются. Так, за два с половиной года моей работы в Шахунском районе только одно или два подобных преступления (статья 318 УК РФ) было совершено. И это реальный показатель количества подобных преступлений, именно столько – одно или два за год, совершается их в действительности. В Канавинском же районе в 2004 и 2005 гг ежемесячно возбуждалось более двадцати уголовных дел по фактам оскорблений сотрудников милиции. Это говорит о том, что большинство этих дел сфальсифицированы.

Хотя в Шахунье изобрели свой способ отчетной игры. Недостающее число уголовных дел расследуют от имени заместителей прокурора района следователи РОВД и от имени же заместителей прокурора направляют дело в суд. Сами заместители прокурора лишь расписываются в процессуальных документах в нужных местах, как будто это они сами их и составили. Что показательно – у суда по этому поводу не возникает ровным счетом никаких вопросов. Ежемесячно прокуратура направляет в суд минимум по четыре таких дела (направлять в суд четыре дела на прокуратуру сверх дел, расследованных и направленных прокурорскими следователями требует прокурор области Демидов). И все четыре дела расследованы разными следователями милиции, соответственно протоколы допросов, другие документы написаны разным почерком, но подписи везде одинаковые – заместителя прокуратуры. При самом поверхностном сравнении двух таких дел становится абсолютно очевидно, что заместитель прокуратуры, от имени которого эти дела направлены в суд, эти дела не расследовал. Суд это абсолютно не волнует. Это наглядно демонстрирует отношение суда к нарушениям закона, допускаемым прокуратурой: суд эти нарушения не интересуют и он допускает любые прокурорские махинации. Показательно и отношение следователей милиции. Никто из них ни слова не возразил на абсолютно незаконное и более того, аморальное требование прокурора района. Следователи милиции безропотно выполняют негласное указание расследовать дела от имени заместителей прокурора, то есть работают вместо прокурора и его заместителей (сравните при этом зарплату в милиции и зарплату прокурора). Первые один-два месяца, после того, как придумали такой способ «работы», в Шахунской прокуратуре еще опасались, что кто-нибудь из милицейских следователей будет возмущаться и напишет жалобу Демидову. Однако прошел месяц, два, и никто даже слова не посмел сказать против. Любой протест может привести к незаконному преследованию и в конечном счете к увольнению. Потерять же работу сотруднику милиции сегодня – это значит умереть с голоду. Именно осознание этого факта и заставляет их молчать, как и всех остальных, вовлеченных в эту систему.

Применяются и более мягкие, более «безобидные» способы фальсификации, опять же связанные, с одной стороны, со стремлением облегчить и уменьшить размер собственной работы, и с другой стороны, создать выгодную отчетность. Это случаи заниженной или завышенной квалификации преступлений.

Когда я только еще пришел на работу в прокуратуру, я очень удивился тому, как много в производстве следователей прокуратуры уголовных дел, возбужденных по части четвертой статьи 111 УК РФ. Насколько мне было известно из курса уголовного права, преподаваемого в университете, это преступление – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека (ч. 4 ст. 111 УК РФ) – очень специфическое, встречается редко, поскольку характеризуется сложной субъективной стороной состава преступления, а именно двойной формой вины: необходимо установить, что виновный действовал с умыслом лишь на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему, а смерть наступила в результате неосторожности виновного. На практике же это преступление у нас встречается очень часто, уголовные дела по этой статье возбуждаются гораздо чаще, чем по статье 105 УК РФ «Убийство». Ситуацию прояснил ст.следователь Арефьев. С присущим ему цинизмом он объяснил, что если в случае обнаружения трупа с признаками насильственной смерти возбудить дело по статье 105 УК, а именно по части первой этой статьи, то после этого, когда будет установлен виновный, велика вероятность того, что придется переквалифицировать действия виновного с части первой на часть вторую статьи 105 УК. Часть вторая статьи 105 УК РФ предусматривает ответственность за убийство с отягчающими обстоятельствами, к которым, в частности относится убийство, совершенное группой лиц, убийство из корыстных побуждений, с целью скрыть другое преступление, сопряженное с изнасилованием и др. Все эти обстоятельства могут быть неизвестны на момент возбуждения уголовного дела, но фактически распространенность их очень велика, и поэтому если первоначально дело возбудить по ч. 1 ст. 105, то по мере установления этих обстоятельств нужно будет переходить на ч. 2 ст. 105 УК. Дела по части второй ст. 105 в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом относится к подсудности областного суда. То есть такое уголовное дело придется направлять не в районный, а в областной суд. Областной же суд предъявляет более строгие требования к качеству расследования, к качеству материалов уголовного дела. Выполнение этих требований контролирует областная прокуратура. Дела, подсудные областному суду необходимо ежемесячно представлять на проверку надзирающему прокурору в областной прокуратуре, и как правило, надзирающий прокурор обязательно найдет недостатки в этом деле. Причем недостатки могут быть чисто условными, легко исправимыми, например, следователь забыл расписаться на протоколе, или не проставил на протоколе дату, или дело подшито неправильно, но за любые недостатки следователю легко могут объявить выговор и лишить надбавок к зарплате. Сама проверка дела в областной прокуратуре может доставить массу неудобств, поскольку нужно самостоятельно доставить дело из района (наш сельский район был весьма удаленным), что занимает целый рабочий день, проверка из-за волокиты самого надзирающего прокурора может продолжаться очень долго, так в нескольких случаях в моей практике надзирающий прокурор проверял дело более месяца, все это время дело находилось у него, а мне приходилось проводить расследование не имея на руках материалов уголовного дела. Продление сроков следствия, продление сроков содержания под стражей также нужно согласовывать с областной прокуратурой, хотя это и не предусмотрено УПК РФ, однако такие требования предъявляет областная прокуратура. При согласовании продления сроков также легко получить выговор и лишиться надбавок за «волокиту» при расследовании, а волокитой областная прокуратура считает любые сроки свыше двух месяцев (взыскания при этом, конечно же, применяются крайне выборочно, в основном к неугодным сотрудникам, которых хотят наказать, например, за принципиальность). Кроме этого, существуют и психологические неблагоприятные факторы: в областной прокуратуре проверяющий всегда стремиться указать следователю на его подчиненное положение, унизить его психологически, продемонстрировать свою незаменимость, «мудрость» своих указаний и глупость, никчемность следователя. Всего этого легко избежать, если преступление будет квалифицировано по статье, которая не относится к подсудности областного суда. Таковой статьей и является часть четвертая статьи 111 УК РФ. Арефьев привел мне пример, когда по ч. 4 ст 111 было квалифицировано такое преступление: группа мужчин похитила девушку, ее изнасиловали, после чего она пыталась выбраться из квартиры, расположенной на верхнем этаже многоэтажного дома, но разбилась. Очевидное несоответствие деяния виновных и статьи, по которой они были привлечены к уголовной ответственности, позволило следователю избежать ненужных хлопот при расследовании дела. Именно по этой причине и применяют данную статью во всех возможных случаях. Так, в случае обнаружения трупа и возбуждения уголовного дела по ч. 1 ст. 105 УК впоследствии может выясниться, что убийство было совершено не одним, а двумя виновными, а это уже квалифицирующее обстоятельство - «группа лиц», вызывающее необходимость переквалификации действий виновных на ч. 2 ст. 105 УК. Если же первоначально дело было возбуждено по ч. 4 ст 111 УК, то даже если будет установлено, что преступление совершено группой лиц или имеются иные квалифицирующие обстоятельства, то на часть вторую ст. 105 следователь уже не переходит, такова сложившаяся следственная практика. Квалификация по ч. 4 ст 111 УК позволяет как бы не замечать эти обстоятельства, они могут быть приведены в обвинительном заключении в качестве отягчающих ответственность, но на подсудность дела это не влияет, дело направляется в районный суд. В некоторых случаях о наличии отягчающих обстоятельств, могущих повлечь необходимость квалификации по части второй ст. 105 УК уже известно следователю к моменту возбуждения уголовного дела из оперативной информации, однако желание избежать областной подсудности и связанных с этим неудобств вынуждает следователя квалифицировать деяние по ч. 4 ст 111 УК.

Другой вариант злоупотреблений при квалификации преступлений – это квалификация с запасом, то есть квалификация деяния по статье о более тяжком преступлении с расчетом на применение более мягкого закона судом. Например, по ст. 105 ч. 1 «убийство» вместо ст. 109 ч.1 УК «причинение смерти по неосторожности».

Квалификация с запасом связана, во-первых, с уголовно-процессуальным принципом запрета поворота к худшему в суде. Если суд придет к выводу, что действия виновного подлежат квалификации по статье УК, предусматривающей более суровую ответственность, то в соответствии с УПК РФ 2001 г возникает двойственная ситуация: либо суд должен прекратить дело за отсутствие «заниженного» состава преступления, либо осудить по этой статье. Вернуть дело на дополнительное расследование, как это было до 2002 года по старому УПК РСФСР, суд не может. Поэтому следователь вменяет виновному часть 1 статьи 105 – убийство, вместо вполне возможной ч. 1 ст. 109 – причинение смерти по неосторожности. Если в суде не хватит доказательств, чтобы доказать умысел на убийство, то перейти на статью 109 о причинении смерти по неосторожности в суде можно, а наоборот уже нельзя.

Также квалификация с запасом применяется и в тех случаях, когда следствию необходимо подстраховаться на случай развала дела в суде. Основное доказательство сегодня – это признательные показания обвиняемых. Поэтому так велика вероятность того, что в суде дело может «развалиться», поскольку обвиняемый (подсудимый) в суде откажется от ранее данных показаний. Поэтому обвиняемому вменяются другие, дополнительные статьи. Например, если по делу об изнасиловании доказательств вины обвиняемого явно недостаточно, то кроме статьи 131 «изнасилование», ему еще вменяют и статью 213 «хулиганство». Не удастся доказать изнасилование, посадим за хулиганство, благо размытая и неопределенная формулировка статьи 213 УК РФ, особенно до внесения в нее изменений в 2003 году, это часто позволяет. Такая ситуация у меня возникла на практике по тому же делу, по которому мне советовали сфальсифицировать заключение криминологической экспертизы. Прокурор опасался, что обвинение в изнасиловании в суде не пройдет, и поэтому дал мне прямое указание добавить обвиняемому в изнасиловании еще и обвинение в хулиганстве (в суде, однако, произошло все наоборот: виновного осудили за изнасилование, а надуманное обвинение в хулиганстве суд снял). В целом такая ситуация позволяет сделать вывод о том, что оправдать человека гораздо страшнее для этой системы, чем наказать за преступление, которое он не совершал. Такова горькая правда российской прокурорской, а отчасти и судебной системы.

Вот такая ситуация: прокуратура успешно строит свою «потемкинскую деревню», а от мешающих ей это делать избавляется. Всему этому можно найти объективные подтверждения, все описанные мною ситуации либо отражены в материалах уголовных дел, либо в материалах проверок, переданных в архивы, данные об искажении статистической отчетности имеются в журналах регистрации уголовных дел и других документах.

Циники могут возразить, что без статистики невозможно оценить деятельность сотрудников правоохранительных органов. Однако это утверждение ложно. А.Д. Назаров приводит сведения о том, что, например, «в системе полиции и жандармерии Германии и Австрии нет пресловутых показателей «вала» раскрытых дел (раскрываемости), расследованных дел, направленных в суд, выявленных преступлений – всего того, что составляет основу деятельности российских милиционеров (и прокуроров – А.П.), их финансовое и карьерное благополучие. В Германии и Австрии другой критерий оценки деятельности полиции и жандармерии: не лукавая статистика, а результаты независимого аудита об уровне доверия граждан своей полиции и жандармерии, которые оказывают именно им в первую очередь услуги безопасности»[3]. Именно такой способ контроля деятельности правоохранительных органов позволяет избежать, во-первых, применения незаконных методов расследования преступлений, и во-вторых, фальсификации отчетности с целью «улучшить» показатели и скрыть допущенные нарушения.

В России же существующая отчетная система упорно поддерживается государственной властью от советского до настоящего периода. Да, именно государственной власти России со всей ее спецификой, отличающей ее от власти в демократических странах (к каковым, к сожалению, Россию отнести нельзя) выгодна существующая система отчетности. Эта система позволяет как угодно манипулировать статистическими данными, имитировать любой приемлемый для власти уровень преступности. Именно на уровне высшей государственной власти создается и претворяется в жизнь соответствующая политика деятельности правоохранительных органов в сфере уголовной статистики. Эта политика двойного стандарта.

Один из виднейших ученых-юристов С.Ф. Милюков справедливо отмечает, что «современная уголовная политика в целом и уголовно-правовая политика в частности выглядит непоследовательной, противоречивой, неискренней, а подчас откровенно слабой. С одной стороны провозглашается приоритет защиты личности и ее неотъемлемых прав и свобод, объявляется война преступности, а с другой стороны преступники давно не чувствовали себя так вольготно в стране, открыто попирая правовые установления и эксплуатируя широкие слои населения». С.Ф. Милюков в качестве причины слабости государственной уголовной политики видит всеобъемлющую коррумпированность политических институтов России. «На этом фоне, - отмечает ученый, - становятся объяснимыми чрезвычайно низкие показатели регистрации случаев взяточничества – коррумпированное государство не может и не хочет выявлять и изживать собственные язвы». [4]

Направление уголовной политики не может не соответствовать общему направлению государственной социально-экономической политики России, которое характеризуется такими негативными явлениями, как массовый вывоз капитала, крайне низкий уровень инвестиций в основные фонды, крайне низкая оплата труда, свертывание системы социальных гарантий, разрушение научно-производственного и интеллектуального потенциала на фоне обогащения тонкой привилегированной прослойки. За годы реформ Россия по уровню развития оказалась отброшенной на десятилетия назад, а по некоторым показателям – в дореволюционный период, проводимые реформы негативно повлияли на демографические процессы и здоровье населения, производство и потребление продуктов питания, благосостояние населения, промышленность и строительство, сельское хозяйство России[5]. В таких условиях единственный способ для власти удержаться в своих креслах – это создать видимость благополучия, и надежным, проверенным временем способом достижения этого является фальсификация статистических показателей, в том числе и показателей, относящихся к уголовной статистике.

Вот почему стремление выслужиться или избежать неприятностей по службе является вторичным фактором в сложившейся практике тотальной фальсификации статистической отчетности. На первом месте в числе причин фальсификации статистических показателей стоит установленная самим государством, современным высшими органами власти России политика создания благополучной видимости, а не грустной действительности.

Действительно, ведь прокуратура периодически привлекает как к дисциплинарной (в основном своих сотрудников), так и к уголовной (в основном сотрудников поднадзорных органов внутренних дел) ответственности за различные случаи фальсификаций. Районные прокуроры занимаются фальсификацией с постоянной оглядкой на областную прокуратуру, которая делает вид, что не замечает очевидных нарушений. Реакция следует в тех случаях, когда фальсификация становится по тем или иным причинам достоянием гласности, например, в результате журналистских расследований и газетных публикаций, как это было в случае с моей статьей в газете «Новое дело». Тогда к дисциплинарной ответственности привлекли прокурора Канавинского района Андропова и его заместителей и прокурора Шахунского района. Однако во всех остальных случаях, когда о нарушениях известно лишь внутри прокуратуры, никаких негативных последствий нарушения порядка статистического учета преступлений не влечет, а наоборот, негласно приветствуется вышестоящим руководством. Рядовые сотрудники поставлены в ситуацию, когда несогласие со сложившейся системой работы и отчетности грозит увольнением из системы этих органов. Рядовой сотрудник вынужден заниматься фальсификацией, а в иных случаях идти и на более серьезные нарушения, такие как фальсификация доказательств, принуждение к даче показаний, что уже подпадает под признаки соответствующих преступлений. При этом он должен следить за тем, чтобы незаконные способы его деятельности не стали известны общественности. Также он должен быть готов к тому, что периодически вышестоящие прокуратуры будут проводить показательные проверки, и если он попадется на фальсификациях в ходе одной из таких проверок, его подвергнут дисциплинарному взысканию, причем вместе с прокурором района, где эти нарушения будут установлены. Проверки эти показушные и репрессии применяются в основном к неугодным сотрудникам, но так или иначе, к возможному взысканию за нарушения правил отчетности должен быть готов любой сотрудник. И вместе с этим он не может эти правила не нарушать, поскольку это общая политика деятельности правоохранительных органов. В случая явного противостояния существующей политике он будет уже уволен из органов, причем поводом для увольнения может быть что угодно, в том числе и сфабрикованные ложные основания. Вот такая система двойного стандарта. Пожалуй, с помощью нормального рационального мышления понять эту систему было бы невозможно. Только глубокое понимание извращенной современной российской действительности может позволить понять и саму эту систему, с ней прямо связанную.

О сложившейся ситуации говорят уже сами представители системы правоохранительных органов. Так, подтверждение выводов, сделанных мной выше, можно найти в работе «Уголовная статистика: обеспечение достоверности» Р.В.Скоморохова, ст.преподавателя кафедры государственно-правовых дисциплин Восточно-Сибирского института МВД России, и В.Н.Шиханова, ст.инспектора ГУВД Иркутской области (книга вышла в независимом издательстве «Волтерс Клувер» в 2006 году небольшим тиражом – всего тысяча экземпляров, что также показательно), в которой указанные авторы применительно к системе органов внутренних дел указывают: «Система в целом не заинтересована показывать реальные изменения преступности, так как это закономерно влечет негативные последствия для ее сотрудников. Возникает парадоксальная ситуация, при которой укрытие преступлений от учета, манипулирование статистикой (некорыстные должностные преступления) являются положительными для системы ОВД ввиду того, что основаны на естественном самосохранении, а значит, адаптации к сложившейся ситуации, хотя и делинквентны для общества в целом. Так происходит деформация ОВД как социального института»; выдвинутые положения справедливы и для других правоохранительных структур, заинтересованных в выгодных статистических показателях, в том числе и органов прокуратуры[6].

Таким образом, основной причиной фальсификации статистических показателей в сторону их «улучшения» является сама существующая отчетная система работы правоохранительных органов, а не «злой умысел» отдельных нерадивых сотрудников. Система не ориентирована на отражения качества работы сотрудников, она не ориентирована на отражение реального состояния борьбы с преступностью. Тех же сотрудников, которые не согласны с существующей системой, она из себя исключает.



[1] Калашников О.Д. Соблюдение прав человека и обеспечение законности в деятельности правоохранительных органов по предупреждению организованной преступности. // Конституция Российской Федерации и перспективы дальнейшего развития российского законодательства. Материалы научно-практической конференции / Отв.ред. П.Н. Панченко. – Н.Н.: Стимул-СТ, 2004. С. 169

[2] Там же.

[3] Назаров А.Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда. – СПб.: Юридический центр пресс, 2003. С. 245

[4] Милюков С.Ф. О некоторых параметрах современной уголовно-правовой политики. // Вестник ННГУ им. Н.И. Лобачевского. Серия Право. Выпуск 2 (4). Государство и право: итоги ХХ века. Н.Н.: Изд-во ННГУ, 2001. С. 177 - 179

[5] Глазьев С.Ю., Кара-Мурза С.Г., Батчиков С.А. Белая книга: экономические реформы в России 1991 – 2002 гг. – М.: Эксмо, 2004. С. 6,

[6] Скоморохов Р.В., Шиханов В.Н. Уголовная статистика: обеспечение достоверности – М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 46

 

НОВОСТИ


13.07.18 

15.03.18 

09.03.18 

20.02.18 

12.02.18 

10.02.18 

09.02.18 

22.01.18 

02.01.18 

15.10.17 

12.10.17 

16.09.17 

25.05.17 

12.05.17 

09.05.17 



Август,  2018
ПнВтСрЧтПтСбВс
23242526272829
303112345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829303112
3456789
Июль Сентябрь


В КРУГЕ ВТОРОМ   Книга о прокурорском и судебном произволе



   Берни Сандерс - все статьи


Политическая революция в США

        

       


        


    

 


  

  underskylost@gmail.com


БЕРИТЕ ПРИМЕР:

Совет Инициативных групп Москвы

Нет уплотниловке!


        Помочь нам:

счет№ 41001841472790



Уважаемые читатели!

Изображения в статьях на нашем сайте могут пропадать, т.к. размещаются на бесплатных хостингах картинок, которые весьма ненадежны. Помогите нам сделать сайт лучше! Сейчас сайт работает на бесплатном хостинге, и средств на платный хостинг не было и нет. Помогите нам развиваться дальше:

Яндекс.деньги - 41001841472790

WebMoney -  R362746432978

Киви - +79081562889

Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154

эл.почта:   underskylost@gmail.com



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
Нижегородский Протестный Портал, все права защищены.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS