Поддержите нашу работу! 
Яндекс.деньги - 41001841472790
Киви - +79081562889
Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154
Рокетбанк: 5321 3002 8013 0472
Нижегородский Протестный Портал
Социальная борьба и народный протест
pravda.webstolica.ru


НПП

Поддержите нас!


с карт Visa и MasterCard


из кошелька


со счета мобильного



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
07.03.18 | 23:23:27


12.01.18 | 22:29:19


12.01.18 | 22:24:27


07.01.18 | 19:49:55


05.01.18 | 22:07:07


05.01.18 | 21:55:35


24.12.17 | 16:43:23


17.12.17 | 14:58:10


13.12.17 | 22:08:29


21.11.17 | 19:19:49


13.11.17 | 13:26:16


08.10.17 | 15:33:16


01.10.17 | 13:49:43


27.09.17 | 22:29:51


18.05.17 | 23:47:14


12.05.17 | 22:02:18


11.05.17 | 01:11:55


09.05.17 | 19:27:53


17.04.17 | 14:07:24


13.04.17 | 14:03:59




Наши блоги:

СПАСЕМ ПАРКИ

В защиту парков от вырубки


Нет уплотнительной застройке!

Ковалиха и другие точки борьбы против уплотнительной застройки



НИЖЕГОРОДСКОЕ ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ КУБЫ


Сайт Николая Парийского


Rambler's Top100

Глава 4. Need a Dirty Woman



                                                                                                  
 

Но есть и Божий суд, наперсники разврата…


М.Ю. Лермонтов. Смерть поэта.




Шума двигателя в триста лошадиных сил было почти не слышно. Мощный внедорожник несся по гладкому асфальту ночных городских улиц. Я сидел на заднем сиденье отделанного бежевой кожей салона и невольно прислушивался к разговору водителя и его пассажира.

После того, как я и Саша К-ин, следователь Канавинской прокуратуры, окончили работу, а было уже около полуночи, он предложил подвезти меня. За ним должен был заехать его папа, крупный бизнесмен. На его машине мы сейчас и ехали.

На этом внедорожнике Саша почти каждый день сам ездил на работу в прокуратуру, и уезжал на нем же после работы. Из его разговора с отцом я узнал, что не спроста он так любил папину машину.

«…А как тебе Nissan?», - спросил сын.

«Ну, внедорожник так себе…»

«Зато задние сиденья у него широкие…Это иногда очень кстати».

«Да, уж. Помнишь историю про…?»

«Ага, жена у него в машине женские трусики нашла!»

«А он сказал, это ветошь, чтобы машину протирать!»

«Ха-ха, трусики – ветошь!». Папа и сын рассмеялись, понимая друг друга.

По-разному можно относиться к истории, связанной с отставкой генерального прокурора Ю. Скуратова. По центральному телеканалу «Россия» были показаны кадры, сделанные скрытой видеокамерой, на которых генеральный прокурор занимался сексом с двумя проститутками. Эти кадры растиражировала желтая пресса. Официальные СМИ почти сразу после этого стали называть показанного в этом «порно» человека не генеральным прокурором, а «человеком, похожим на генерального прокурора». Однако не смотря на то, что таким образом причастность Ю.Скуратова к забавам с проститутками на служебной квартире была как бы опровергнута, сам генеральный прокурор вышел в отставку.

Видимо, мы так и не узнаем, был ли это сам Ю.И. Скуратов или же только «человек, похожий на генерального прокурора». Но для меня, как знающего изнутри нравы прокурорских сотрудников, ясно одно: одним из правил «хорошего тона» в прокуратуре считается одобрительное отношение сотрудников-мужчин как к проституткам в частности, так и к проституции и разврату вообще.

Их сознание трансформировалось специфическим образом. Разврат, проституцию они не воспринимают как аморальные явления, наоборот, это для них норма, атрибут полноценной жизни. А чистота и непорочность воспринимаются ими как незрелость или ущербность. Отношения, построенные на любви, они подвергают циничному осмеянию, что впрочем, легко объяснимо с психоаналитической точки зрения: в их жизни любовь отсутствует, поэтому, пытаясь психологически компенсировать эту потерю, они отрицают ценность любви.

Отношения с женщинами они целенаправленно примитивизируют. «Вчера подобрал одну на остановке, привез к себе…», - говорит в компании один из них, - «…а она после и говорит: «Я тебя люблю!», я ее спрашиваю: «Это еще почему?», а она отвечает: «Я с тобой в первый раз одновременно кончила!». «Ну, - говорю я, - это естественно, это, ха-ха, объясняется физиологически! Ха-ха». «Да, - говорит другой, - не надо всего этого, встретились и разбежались, а когда они начинают – «любовь», значит надо прекращать, не надо этого…». Все одобрительно, согласно кивают.

Однажды оперативники изъяли на рынке видеокассеты с порнографией, и я случайно оказался рядом, когда они и Арефьев обсуждали содержание этих кассет. «Мне вот там черненькая понравилась…», - говорил он. «Юрик, а как ты вообще относишься к проституткам?», - спросил я. «Леш, что такое проститутки? Ты пойми, есть просто женщины…». «Ну, а вот если бы твоя дочь, которой сейчас лет восемь, кажется, стала бы в порнофильмах сниматься, ты бы кем ее считал?» «Ну, ты мою дочь не трогай! Это совсем другое дело!», - возмущенно ответил он. «А в чем тогда разница?» В чем тут разница, он мне так и не ответил. Впрочем, если вспомнить их логику, то все становится понятно. Они мыслят в рамках двойного стандарта: есть мы, и есть они, остальные, быдло. По отношению к остальным можно поступать как угодно, поэтому и не является зазорным для остальных женщин сниматься в порнофильмах. Даже если в течение фильма такая «актриса» вступает в весьма извращенные отношения с несколькими разными мужчинами, и не только мужчинами, за что и получает свой «гонорар» после съемок, то все равно по их логике она не является проституткой; для остальных женщин, по их логике, именно такое поведение и является нормальным, это поведение, которое присуще скотам, но ведь именно скотами они и считают всех остальных. Остальные – это люди низшие, они существуют, чтобы обслуживать прихоти и похоти их.

Такое мировоззрение получает внешнее выражение и в форме их предпочтений в одежде, других, кроме разврата, развлечениях, хотя на работе и в кругу чужих они стараются это скрывать. Манера одеваться (показно и безвкусно-дорогостояще), держать себя (надменно-высокомерно по отношению к чужим, панибратски-фамильярно к своим; пузом вперед, носом вверх, взгляд из под презрительно полуприщуренных глаз сверху вниз), общаться (тон безапелляционный и саркастичный, слова растянуты), музыка в машине (воровские ресторанные песни, любимые исполнители – Круг, Шуфутинский и т.п.), способ проведения досуга (водка, кабаки, сауны, девочки) – все это проявление их мировоззрения. Для меня это мировоззрение, если его можно так назвать, и его внешние проявления были также чужды и неприятны, и так отличались от моих взглядов на жизнь, как, скажем, музыка Pink Floyd отличается от кабачных песен Шуфутинского.

Среди них я был белой вороной. Не только молодые, как тот же двадцатичетырехлетний Саша К-н, хваставшийся, что у него полно телефонов девчонок, которые ему «с первого раза дали», но и перешагнувшие сорокалетний возраст, например, начальник шахунского уголовного розыска О-ков, женившийся в четвертый (!) раз, на девушке шестнадцати лет, все они считали разврат нормальным атрибутом своей жизни.

Однажды в прокуратуру обратилась несовершеннолетняя девушка с заявлением о групповом изнасиловании. Она дала показания о том, что в Шахунском районе действует преступная группа, контролирующая проституцию в районе, и что участники этой группы пытались вовлечь ее в занятия проституцией. Когда она загорала на берегу озера, группа парней насильно усадила в машину, после чего ее привезли в отдельно стоящий деревенский дом, заперли там и поочередно насиловали в течение двух суток. На третий день она воспользовалась отсутствием своих похитителей и смогла убежать из того дома. Девушка была из обеспеченной семьи, ее родители работали в местной администрации.

Первоначально это дело расследовал я, однако очень недолго. В ходе расследования мне пришлось столкнуться с неожиданным обстоятельством. К этому делу проявил большой интерес оперуполномоченный Сергей С-н, друг Арефьева, с которым и у меня в то время были еще хорошие отношения. Он постоянно пытался убедить меня, что никто эту девушку не насиловал, что она сама во всем виновата. Я с этим не соглашался, и мы несколько раз спорили. И вот однажды во время такого небольшого спора я стал говорить о тех сведениях, которые она сообщала об организованной группе, контролирующей проституцию. Эта группа состоит из примерно десяти сутенеров и организаторов, они действуют в Шахунье, у них есть постоянные «работницы», а также они постоянно вербуют новых девушек, причем дают возможность поработать временно. По словам той девушки, эта группа имеет хорошие связи в местной милиции. «Неужели милиция об этом ничего не знает?» - спросил я его. «Почему не знает, мы все знаем» – ответил мне С-н. «Почему же вы ничего не предпринимаете? Может вы с ними за одно?» - задал я провокационный вопрос. Ответ был неожиданным: «А вы попробуйте, докажите», - ответил он мне. Мне из этого ответа стало ясно, что интерес к этому делу у него не случаен, что милиция контролирует проституцию и не заинтересована в огласке этого.

Через несколько дней это дело у меня забрал Арефьев (по указанию прокурора, конечно). К нам в прокуратуру тогда назначили молодого следователя, который еще ничего практически не умел делать, следователем в прокуратуру он пошел работать ради того, чтобы избежать призыва в армию, никакого опыта следственной работы у него не было, и именно ему Арефьев поручил заниматься этим делом, оставив за собой роль руководителя следственной группы, видимо, чтобы окончательно это дело развалить. Практически абсолютно никаких действий по делу не предпринималось, ожидали лишь получения заключений экспертиз, которые назначил еще я. Если у следствия и была какая-то версия, то только одна: девушка добровольно согласилась на похищение и групповое изнасилование, а из подозреваемых никто не виноват.

Видя такой поворот дела, мать потерпевшей, которая работала тогда одним из руководителей в местной администрации, была вынуждена нанять адвоката для защиты интересов свой дочери, не доверяя деятельности прокуратуры. Дав новичку немного «порасследовать», Арефьев это дело прекратил за отсутствием в действии всех, на кого указывала потерпевшая, состава преступления. Версия о преступной группе, контролирующей проституцию, была полностью «похоронена». Интересно в данном случае и то, что сам Арефьев любит пользоваться услугами шахунских проституток.

Однажды в выходной день, когда в связи с отсутствием места жительства я находился в своем служебном кабинете, я услышал, что к прокуратуре подъехала машина. Затем ко мне в кабинет зашел друг Арефьева, очевидно, приехавший с ним, Сергей. Лицо у него было красное и помятое, перегаром запахло на весь кабинет. Он сел на стул у двери, подальше от меня, видимо надеясь что на этом расстоянии перегара я не почувствую.

«Как жизнь Лех, чего делаешь?» - стараясь изобразить непринужденность, спросил он.

«Да вот, тут, постановление одно печатаю…»

Сергей заерзал на стуле, придумывая, что бы сказать еще, как бы создать видимость «дружеского» визита. Но, видимо осознав, что я прекрасно понимаю, что он пришел просить взаймы денег, а не беседовать со мной, он именно это и сделал: попросил денег.

Пока мы спорили (я чисто символически, ради спора отказывался, а он просил), я встал и посмотрел в окно. Перед прокуратурой стояла машина Арефьева. «Так, - подумал я, - значит Юрик прислал ко мне Серегу, сам идти не хочет…»

«Нет, Серега, извини, но денег я тебе точно не дам» - сказал я С-ну уверенным тоном, давая понять, что разговор окончен. Мне хотелось посмотреть, что будет дальше. Я был уверен, что после С-на, «миссия» которого оказалась неудачной, ко мне придет сам Арефьев.

И действительно, после того, как С-н залез в машину и пару минут о чем-то поговорил там с Юриком, из машины вылез сам Арефьев и направился к прокуратуре. Я с любопытством наблюдал за этим из окна. Когда он скрылся из вида, взойдя на крыльцо, я сел за стол и приготовился к его встрече.

Вот открылась дверь, и показался его живот. Нижняя пуговица на белой рубашке с коротким рукавом была не застегнута. Садиться он не стал, стоял, пошатываясь и изредка икая: выпито, видимо, было не мало.

«Леха! Выручай! Срочно нужно восемьсот рублей».

«Восемьсот! Куда это тебе?»

«Обманывать не буду: на бл**ей».

Денег мне давать не хотелось, но я знал, что, если я ему не дам, то он, во-первых, не отстанет без какого-нибудь оскорбления, и во-вторых, припомнит мне это потом каким-нибудь доносом на меня. К тому же, давать ему деньги взаймы было можно: он всегда возвращал. Поэтому я дал ему денег.

«Хороший мужик, ты, Леха!» – на его мясистом лице расплылась довольная улыбка, на толстых красных губах блестела слюна.

Но и теперь он не переставал лицемерить. Мне было очевидно, что он ведет игру со мной, и в действительности, стремится лишь унизить меня.

«Лех, если хочешь, давай тоже, у нас там их две, они тебе тоже …».

«Что, прямо здесь?»

«Да, а что. В прокуратуре. Если хочешь, можешь в моем кабинете…»

Я понимал, что он ведет грязную игру со мной, предлагая мне воспользоваться услугами его проституток прямо в прокуратуре, в кабинете. Делая это, он рассчитывал потом унизить меня. Однако мой отказ разрушил его планы, и победителем в этой игре оказался я. После моего отказа он будто потерял опору в своей игре, стал прощаться и быстро ушел. Я вышел из прокуратуры вслед за ним, будто бы проводить его, и увидел, что в его машине перед прокуратурой действительно находятся две девушки. Вид у них был очень странный: они сидели не шевелясь, с выпученными глазами, мне показалось, что они страшно напуганы. Видимо, в прокуратуру их еще ни разу не возили.

Таковы некоторые аспекты морального облика прокурорских сотрудников-мужчин. Каковы же типичные черты прокурорских сотрудниц-женщин? Поскольку большинство руководящих должностей в прокуратуре занимают мужчины, то сотрудницы-женщины ими подбираются в соответствии с их представлением о женщинах и их моральных качествах. С другой стороны, женщины обладают такими качествами, которые позволяют им достигать своих собственных карьеристских и материальных целей, подавлять или уничтожать более слабых конкурентов-мужчин, и использовать в своих интересах более сильных и влиятельных.

Типичным примером такой сотрудницы является помощник прокурора Таня Климова, с которой я познакомился в первый же день моего приезда в Шахунью. Эта девушка была принята на работу немного раньше, чем я сам, и тоже, как и я, приехала в Шахунью из Н.Новгорода. При первой встрече она сумела произвести на меня хорошее впечатление, я с ней даже подружился, и согласился на ее предложение вместе с ней искать и снимать квартиру. Меня в том, чтобы снимать на пополам квартиру с ней привлекала только возможность сэкономить на квартплате, а что в действительности интересовало ее, не знаю. Мы нашли квартиру, некоторое время жили вместе в одной квартире. Однако общение с Климовой обнаружило в ней такие черты характера, как злобность, обидчивость, жестокость, цинизм, крайний эгоизм. Это проявлялось в общении по любым вопросам. Например, она говорила, что если ее кто-нибудь чем-нибудь обидит, то она никогда не простит никакой обиды и будет мстить всеми возможными способами. Она не выносила никаких домашних животных или комнатных растений, кроме своей собаки – огромного черного пса неизвестной породы, необычайно агрессивного и свирепого; этого пса она возила с собой в электричке на выходные домой в Н.Новгород и обратно, в вагоне он постоянно лаял и бросался на проходящих мимо пассажиров, что ее ужасно веселило, она не могла удержаться от смеха, когда ее пес бросался то на одного, то на другого проходящего по проходу пассажира, при этом на замечания как пассажиров и кондукторов, милиционеров, сопровождавших кондукторов она либо не реагировала, либо отвечала оскорблениями, показывая свою ксиву пом.прокурора, которая позволяла ей заткнуть рот кому угодно. Однажды, эта собака бросилась на меня, Климова же не предприняла никаких действий, чтобы этому помешать, только рассмеялась. Что характерно, она рассказывала, что ей разные ее знакомые дарили других животных – котят, птиц, ящериц, но все они либо умирали, либо убегали. Комнатные цветы она ненавидела: в кабинете у нас на окне стоял цветок, так она постоянно старалась его переставить, отодвинуть, а цветок, который висел у нее за спиной на стене мне пришлось по ее жалобам перевесить на стену с моей стороны. Иначе, как ненависть ко всему живому, я такое отношение назвать не могу. Даже в разговорной речи она использовала, например, слово «убить» вместо слов «убрать», «закрыть», «удалить», в своих записях она вместо галочек на полях использовала православные восьмиконечные кресты. Причем кресты у нее символизировали смерть и могилу, а не религиозный символ. К религии она относилась с презрением, по своим убеждениям она была жесткой атеисткой, ее взгляды были, пожалуй, ближе всего к вульгарному социал-дарвинизму. Верующих людей, христиан она считала не просто слабыми, а психически больными, постоянно над этим насмехалась. Обо всех без исключения людях она отзывалась с позиции либо осуждения и неодобрения, либо получаемой ею от них выгоды. Никаких интересов, увлечений, кроме получения материальных выгод, у нее не оказалось. Единственной целью в жизни, представляющей для нее высшую ценность, для нее было личное материальное благосостояние и успех в карьере, который она понимала исключительно как занятие руководящих должностей.

Нас как молодых сотрудников поместили в один кабинет, поэтому на работе я всегда был рядом с ней, и мог наблюдать за тем, каким образом она относится к своей работе. Однажды утром к ней пришла ее подруга. С этой подругой они сидели и около часа беседовали о своих делах. На тот момент Климова собиралась покупать машину, и они обсуждали этот вопрос, а еще предстоящий этим вечером поход в бассейн. Им нужно было только еще сходить в поликлинику взять справку для бассейна. Обсуждали они все это прямо при мне, нисколько меня не смущаясь. Вот наконец они уже собрались уходить в поликлинику за справкой (естественно, в рабочее время), как открылась дверь и вошла престарелая женщина. «Вы принимаете?» – спросила она. «Нет, не я» – ответила Климова (принимала она, но ей надо было уходить за справкой). «А мне сказали Вы» - бабуля видимо успела зайти в канцелярию. «Ну, что у Вас?» – не глядя на нее отрезала Климова. Бабуля вошла, в руках она держала инвалидную клюшку, тяжело дышала. Климова на нее даже не смотрела, собирала у себя на столе свои бумаги перед уходом. Бабуля стала объяснять, что она приехала с Сявы (это удаленный поселок Шахунского района, ехать оттуда на автобусе больше часа только в одну сторону), что истратила на билет последние деньги (автобусы местное ПАП переименовало в маршрутные такси и вообще никаких льгот не предоставляют, проехать туда-обратно стоит около 60 рублей, это при среднем доходе местных жителей в 600 рублей) и все для того, чтобы приехать к прокурору. «Я не прокурор» – ответила Климова, причем так злобно и отрывисто, сквозь зубы процедила эту фразу, что бабуля даже отпрянула от нее к двери. (Присесть престарелой женщине Климова так и не предложила). Видимо, бабушка только собралась рассказать о своей жалобе, но услышав такой ответ Климовой, в такой форме, просто опешила и не знала, что и сказать дальше. «Как» – только и смогла сказать она, и застыла в недоумении. «Прокурор принимает в понедельник, с 9 до 12-ти» - железным тоном отчеканила Климова. Я здесь все-таки решил вмешаться: «В понедельник его не будет, он уезжает в Нижний Новгород» (у них было тогда какое-то совещание) – сказал я, - «а Вы бабуля, напишите письменное заявление и зарегистрируйте». Климова уже к этому моменту собиралась надевать куртку. Бабуля стояла в дверях, так и не понимая, что ей делать. «Приезжайте во вторник, будет заместитель прокурора, а я не прокурор!» - сказала ей Климова, давая понять, что на этом разговор окончен. Бабуля, видимо просто пораженная таким ответом, закрыла дверь и ушла. «Что же ты делаешь?! Как тебе не стыдно!» – сказал я Климовой. «Ты вообще не лезь, тебя не спрашивают» – ответила она мне. «Нет, вот бабушка приехала с Сявы специально в прокуратуру, а ты ее выгнала?! Как это так» - спросил я. На это она сказала только своей подруге «Пойдем» и они ушли.

Я вышел, посмотреть, где та старушка, может быть я смог бы помочь ей, но она уже ушла из прокуратуры. О том, что Климова выгнала ту старушку, стало ясно даже заведующей канцелярией Шибаревой Т.Я. Когда я зашел в канцелярию, после того, как не нашел старушку, зав.канцелярией меня еще спросила: «Ну что, выгнала она ее что ли?», что я и подтвердил. А после обеда Климова подала прокурору района заявление, в котором написала, что я, якобы, безо всякого повода нецензурно ее оскорбил, что может подтвердить «гражданка, находившаяся на личном приеме: Салькова О.Н.», то есть та самая ее подруга. Очевидно, что это заявление она написала с целью «подстраховаться» на тот случай, если я сообщу прокурору о том, как она принимает посетителей. Однако я сам ни о чем прокурору не докладывал, я не такой человек, чтобы писать доносы на своих коллег.

К тому же жаловаться на Климову прокурору было бесполезно. Несмотря на то, что в ее работе было множество недостатков, на которые указывали даже в своих обзорах надзирающие прокуроры областной прокуратуры, на оперативных совещаниях она постоянно не могла ответить ни на один вопрос прокурора о своей работе, тем не менее, никаких мер в отношении нее прокурор не предпринимал, и предпринимать не собирался. Однажды по ее вине в уголовном деле не оказалось заключения экспертизы, и судья (правда, это был Поляков, такой же вздорный и юридически безграмотный, как и сама Климова) вынес оправдательный приговор, даже в том случае прокурор не стал привлекать ее к дисциплинарной ответственности. Учитывая свойства ее характера, – сочетание стервы и проститутки, она является идеальной женщиной, для работы в мужском коллективе прокуратуры. «Проститутка» позволяет ей входить в доверие к мужчинам, располагать их в свою пользу, а «стерва» использует их, распоряжается ими по своему усмотрению. Она обладает чисто женской способностью оказывать тонкое психологическое воздействие на мужчин и использовать их в своих целях. Только вот я на ее уловки не поддался.

Чтобы особо не церемониться с посетителями (с «колхозниками», как их здесь называют), а также, чтобы продемонстрировать собственную позицию в работе с людьми, Климова отпечатала крупным жирным шрифтом на компьютере две вывески и повесила их у себя на рабочем месте за спиной. На одной указано: «Прейскурант: ответ на вопрос – столько-то евро, ответ с обдумыванием – столько-то, правильный ответ на вопрос – столько–то и так далее», а другая вывеска гласит «Придя сюда: будь вежлив, ничего не проси, говори тихо, уходи быстро». Вот так она встречает простых посетителей, получает при этом крупную зарплату по сути за то, что ничего полезного не делает для общества, для людей.

Однажды на прием к ней пришел старичок с какой-то жалобой и принес ей какие-то бумаги, видимо, ему в чем-то отказали в РОВД, и он жаловался на постановление об отказе. Климова нашла отказной материал и стала смотреть. У старичка была какая-то травма, или какое-то заболевание, о чем он повторял Климовой, и Климова листая отказной материал, говорила: «Ну, где?», «Да вот тут у меня…» – начинал отвечать старичок, видимо, желая показать, где у него болит, Климова же, не глядя на него, продолжала сквозь зубы цедить: «Где это? Ничего же нет!». Тогда мне пришлось подсказать простоватому старичку: «Она спрашивает, где БУМАЖКА об этом». Вот так, для нее бумажка гораздо важнее, чем человек, на человека она даже не смотрит. С этим еще можно смириться, когда так относятся заскорузлые бюрократы, но когда уже в 26 лет такое отношение к людям для сотрудницы прокуратуры единственный вариант поведения, это вызывает у любого порядочного человека негодование.

Часто на приеме посетители задавали ей вопросы, на которые она не могла ответить, и она старалась просто отделаться от таких посетителей. Причем вопросы касались в основном нарушения работодателями трудовых прав рабочих, и будь у Климовой хоть немного жизненного опыта, если бы она испытала эти нарушения на собственной шкуре, как прошел через них я, то можно было бы реально помочь людям, а не писать отписки. Я пытался помочь этим людям, ее посетителям, однако она грубо прерывала меня, при этом, унижая меня перед посетителями, говорила, чтобы я не совался, «заткнулся» и т.п.

Однажды она при посетителе выдернула из розетки вилку шнура питания моего компьютера, так как ей нужно было включить на подзарядку свой сотовый телефон. Я в тот момент работал за компьютером. Посетитель сильно удивился такому ее хамскому поведению и сделал ей замечание.

В разговорах с другими сотрудниками Шахунской прокуратуры она всячески пыталась дискредитировать меня, оскорбительно отзывалась обо мне. Об этом мне рассказывала, в частности, другая пом.прокурора. Все это было вызвано возникшим у Климовой чувством личной неприязни ко мне. «То смутное чувство неприязни, которое обычно возникает у всякого дурного человека к человеку хорошему», вот что чувствовали такие, как она по отношению ко мне.

Однажды у Климовой из кабинета пропала сумка, и Климова обвинила меня в том, что это я украл ее сумку. В тот день я почти с самого утра ушел работать в ИВС, допрашивал обвиняемых. Часов в 11 меня вызвал дежурный по РОВД к телефону в дежурной части. Звонила завканцелярией Татьяна Яковлевна: «Алексей, ты куда дел сумку у Климовой?» Я не понял. «Ты не брал сумку у Климовой?». На мой отрицательный ответ мне таки объяснили, что у Климовой из кабинета пропала сумка, и Климова обвинила меня, что это я ее сумку спрятал. Сумка у нее не нашлась, и тогда она стала всем говорить, что это я у нее сумку украл. Мне даже пришлось по этому поводу давать объяснения прокурору и оперативникам из РОВД: где я был, до скольки, и кто меня там видел. Было возбуждено уголовное дело по факту кражи ее сумки. Кабинет она оставила открытым, сама ушла в канцелярию, где сидела за компьютером, в это время из кабинета у нее утащили сумку, где кроме денег было ее служебное удостоверение. Я в тот момент в прокуратуре отсутствовал, находился в РОВД. За утрату удостоверения на нее наложили дисциплинарное взыскание и сняли с нее доплату за сложность и напряженность.

Через некоторое время, в прокуратуру пришли две маленькие девочки и принесли удостоверение Климовой. Они сказали, что нашли его в сугробе. Этих девчонок отвели сразу к Климовой, они отдали ей удостоверение, она его у них выхватила и сразу куда-то из кабинета выбежала, не сказав даже спасибо. Девчонки ушли. «Она бы им хоть шоколадку подарила» – сказала зав.канцелярией. «Сомневаюсь, что она подарит» – с усмешкой ответила на это секретарша прокурора Света. А потом нашли и вора. Это оказалась девчонка 14-ти лет. Она совершила уже несколько краж таким способом. Заходила в учреждения, заглядывала в кабинеты, и если никого не было, хватала, что попадет под руку, и убегала. Климова заявила к данной девочке гражданский иск, в который включила не только сумму пропавших у нее денег из сумки, но и сумму надбавок за сложность и напряженность, которых она лишилась в связи с наказанием.

Состоялся суд. Родители у девочки средств не имели, платить им было не чем. Климова этим была очень не довольна. Однажды она как обычно сидела со своей подругой Сальковой, коротая рабочее время за дружеской беседой, и они обсуждали этот вопрос. «Но у нее денег ведь нет» – сказала подруга. «Ничего, пусть жопой зарабатывает» – ответила Климова. Вот так, пусть 14-ти летняя девочка занимается проституцией, лишь бы оплатила Климовой надбавку к зарплате.

Однажды она сняла квартиру, в которой было совершено изнасилование. Она нашла эту квартиру, именно с этой целью изучая материалы проверок и уголовных дел, сумела каким-то образом встретиться с арестованным подозреваемым, который также эту квартиру снимал, и получить от него координаты хозяйки. Тем временем уголовное дело по факту изнасилования было передано для расследования мне. Мне нужно было установить хозяйку этой квартиры, которая в Шахунье не проживала, однако Климова отказалась сообщить, кто хозяйка этой квартиры. Даже обращение к прокурору не помогло, Климова даже перед прокурором, эксплуатируя свое обаяние и манипулируя им, отказалась сообщить, кто является владельцем квартиры, хотя это было необходимо при расследовании уголовного дела. Свой отказ она мотивировала тем, что хозяйка просила ее никому о себе не говорить, поскольку не хотела фигурировать в уголовном деле и утруждаться явкой к следователю, такое условие хозяйка поставила при сдаче квартиры, и пом.прокурора на это согласилась. Свои чисто шкурные интересы были для нее дороже, чем интересы государства, общества, правосудия. Возникшую ситуацию она рассматривала как мою личную проблему, а не препятствование расследованию уголовного дела.

Однажды я должен был выехать для производства допросов в р.пос. Вахтан на целый день. В течение целого дня я там работал, на следующий день привез с собой пачку из двенадцати протоколов допрошенных мной свидетелей. Однако оказалось, что на работе считают, будто я этот день прогулял. В день, когда я был на Вахтане, Климова доложила зам.прокурора Толстогузову, что я на работу не явился и прогуливаю. Толстогузов доложил об этом прокурору. Когда я появился на следующий день, то первым делом меня вызвал к себе прокурор и вместе с Толстогузовым они стали меня отчитывать за прогул, причем даже угрожали увольнением, видимо, версия, злорадно выдуманная Климовой, была очень правдоподобной. Правда, когда вопрос выяснился, никто передо мной даже не извинился, оказалось, я сам виноват в том, что меня отчитали за несовершенный прогул, надо было перед отъездом поставить в известность прокурора. Правда, сам прокурор предпочел не вспоминать, что в понедельник на оперативном совещании я докладывал ему о своем намерении выехать на Вахтан и он сам утвердил эту поездку.

В другой раз Климова решила добиться моего наказания, опорочив мои религиозные убеждения. У себя над столом я приклеил небольшой триптих – три иконки в одной рамочке – Спаситель, Богородица и Святитель Николай. Небольшие иконки сейчас можно встретить практически в любых госучреждениях, даже Президент и Генеральный прокурор Устинов не скрывают то, что являются православными верующими. Для меня же эти небольшие иконки были единственным островком света среди коллектива из людей, взгляды которых мало чем отличаются от сатанинских. Климова же увидела в маленьком триптихе проявление, по меньшей мере, шизофрении. Видимо, учитывая ее собственные мировоззренческие позиции и манеру отношения к людям, ей было невыносимо видеть лики святых, они приводили ее в бешенство. Поэтому она вновь обратилась к зам.прокурора Толстогузову, который относился к ней лучше, чем прокурор. Не знаю, что она ему сказала, но Толстогузов зашел с ней в наш кабинет и стал меня высмеивать: «Лех, у тебя тут молельная комната! Люди-то уже вон шушукаются, чего это тут все иконами увешано! Давай мы тебе еще икон принесем? Вон, Арефьев изъял одну икону здоровенную, давай мы ее тебе поставим?» Правда, ничего, кроме этих им подобных издевок, он не предпринял, поскольку формально я ничего не нарушил, и иметь в кабинете небольшие иконки не противоречит российскому законодательству и Конституции, а также оправданно с моральной точки зрения, чего не скажешь о «девизах» Климовой, вывешенных ей над своим рабочим местом, о которых я упомянул немного выше. Этот случай может показаться незначительным, но в действительности он помогает увидеть глубинные причины ненависти таких, как Климова, ко мне: причины эти носят мировоззренческий, экзистенциальный характер.

Дважды или даже более Климова писала на меня жалобы прокурору Шахунского района, в которых оскорбляла меня, называла психически больным, обвиняла в том, что я, якобы, ее нецензурно оскорблял и т.п., правда, прокурором Шахунского района они были отвергнуты ввиду их очевидной надуманности и лживости. Когда же произошел инцидент со снятием мною лампы 07.07.04 г. она написала прокурору докладную записку, в которой ложно утверждала, что слышала, как я ругался нецензурной бранью. В действительности она даже не присутствовала при этом инциденте. Тем не менее, я был наказан, и во многом на основании ее лживого доноса.

Основанием моего увольнения избрали именно моральные качества. Из приказа о моем увольнении и из отписок из Генеральной прокуратуры по моим жалобам следует, что я «не обладаю необходимыми моральными качествами», не являюсь «образцом моральной чистоты и скромности», опорочил свою профессиональную честь. Какими качествами я должен был бы обладать, чтобы сохранить свою работу, и что в прокуратуре считают «образцом моральной чистоты» я описал в этой главе…

Можно сделать и некоторые общие выводы. Прокуратура и проституция не спроста рассмотрены вместе. Любовь прокурорских сотрудников к проституткам и появление в прокуратуре сотрудниц с такими качествами не случайно. Система прокуратуры, а возможно, и всех правоохранительных органов, трансформировалась, и ее основообразующие признаки стали качественно схожи с признаками проституции. Продажность сотрудников системы, их ориентация лишь на собственную карьерно-материальную выгоду аналогична продажности проституток; отношение руководства системы к подчиненным как к рабам, к «мясу», лишенному воли, сознания, чувств, эмоций аналогично отношению сутенера к его «работницам»-рабыням. Проституизированное мировоззрение руководства системы выражается, с одной стороны, в приеме на работу сотрудников, обладающих такими качествами, как покорность (любому незаконному приказу в одной системе или любому извращенному желанию в другой системе) и безволие (позволяющее избежать протеста и обеспечить стабильное существование обоих этих систем), это является основным требованием к качественному содержанию сотрудника, и с другой стороны, выражается в увольнении тех, кто качествами проститутки не обладает.

Этой главой, рассмотрев лишь некоторые эпизоды из жизни и работы прокурорских сотрудников, я попытался сбросить маску «моральной чистоты» с этой системы. Божий суд для них далеко, людского суда они не боятся, но у честных и порядочных людей все же есть оружие против них – оно заключается в том, чтобы назвать вещи, вернее этих людей их своими именами, в данном случае, назвать их наперсниками разврата, как это когда-то уже сделал Поэт…

 

НОВОСТИ


15.03.18 

09.03.18 

20.02.18 

12.02.18 

10.02.18 

09.02.18 

22.01.18 

02.01.18 

15.10.17 

12.10.17 

16.09.17 

25.05.17 

12.05.17 

09.05.17 

02.05.17 



Июнь,  2018
ПнВтСрЧтПтСбВс
21222324252627
28293031123
45678910
11121314151617
18192021222324
2526272829301
2345678
Май Июль


В КРУГЕ ВТОРОМ   Книга о прокурорском и судебном произволе



   Берни Сандерс - все статьи


Политическая революция в США

        

       


        


    

 


  

  underskylost@gmail.com


БЕРИТЕ ПРИМЕР:

Совет Инициативных групп Москвы

Нет уплотниловке!


        Помочь нам:

счет№ 41001841472790



Уважаемые читатели!

Изображения в статьях на нашем сайте могут пропадать, т.к. размещаются на бесплатных хостингах картинок, которые весьма ненадежны. Помогите нам сделать сайт лучше! Сейчас сайт работает на бесплатном хостинге, и средств на платный хостинг не было и нет. Помогите нам развиваться дальше:

Яндекс.деньги - 41001841472790

WebMoney -  R362746432978

Киви - +79081562889

Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154

эл.почта:   underskylost@gmail.com



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
Нижегородский Протестный Портал, все права защищены.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS