Поддержите нашу работу! 
Яндекс.деньги - 41001841472790
Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154
Тинькофф: 5536 9137 7846 6660
Рокетбанк: 5321 3002 8013 0472
Нижегородский Протестный Портал
Социальная борьба и народный протест
pravda.webstolica.ru


НПП

Поддержите нас!


с карт Visa и MasterCard


из кошелька


со счета мобильного



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
07.03.18 | 23:23:27


12.01.18 | 22:29:19


12.01.18 | 22:24:27


07.01.18 | 19:49:55


05.01.18 | 22:07:07


05.01.18 | 21:55:35


24.12.17 | 16:43:23


17.12.17 | 14:58:10


13.12.17 | 22:08:29


21.11.17 | 19:19:49


13.11.17 | 13:26:16


08.10.17 | 15:33:16


01.10.17 | 13:49:43


27.09.17 | 22:29:51


18.05.17 | 23:47:14


12.05.17 | 22:02:18


11.05.17 | 01:11:55


09.05.17 | 19:27:53


17.04.17 | 14:07:24


13.04.17 | 14:03:59




Наши блоги:

СПАСЕМ ПАРКИ

В защиту парков от вырубки


Нет уплотнительной застройке!

Ковалиха и другие точки борьбы против уплотнительной застройки



НИЖЕГОРОДСКОЕ ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ КУБЫ


Сайт Николая Парийского


Rambler's Top100

Глава 6. If I Had My Way I’d Have All of Them Shot!





Из этой главы станет видно, как система прокурорского беспредела добивается уничтожения тех, кто осмеливается противостоять ей. В августе 2004 года мне был объявлен выговор. Вот каковы были обстоятельства, послужившие поводом к моему наказанию, которое впоследствии послужило еще и поводом к моему незаконному увольнению. В июне 2004 года я вышел из очередного отпуска. В очередном отпуске я не отдыхал ни дня, а готовился к кандидатскому экзамену по философии, который успешно сдал на отлично. Я подготовил трехсотстраничный реферат по проблеме свободы воли, в котором подробно осветил подходы философов к решению этой проблемы начиная с периода античности и заканчивая работами современных российских ученых. По сути, эта была научная работа по философии, которая, что показательно, была уничтожена моими коллегами по шахунской прокуратуре, когда несколько позднее мне сломали оставленный на работе компьютер, все данные на жестком диске были уничтожены, и я до сих пор не могу их восстановить.

По выходу на работу на меня буквально обрушилось сразу несколько особо тяжких преступлений, в том числе двойное убийство, дело областной подсудности. Сразу по четырем особо тяжким преступлениям мне пришлось проводить неотложные первоначальные следственные действия. Кроме того, для расследования мне передали другие старые дела. Все преступления благодаря моей работе были раскрыты, однако почти весь месяц приходилось работать с 8 до 22 – 23 часов, а иногда и дольше. Ночевал я в то время то в прокуратуре, то в гостях у одного моего молодого коллеги по прокуратуре.

Вот так 29 июня около 24 часов я находился на своем рабочем месте в прокуратуре, был занят работой. Неожиданно на улице началась гроза, и из-за повышения напряжения в сети электролампа дневного света на потолке перегорела. Перегорела также и моя магнитола. Потом все удивлялись, почему это только в моем кабинете все перегорело, и даже ставили мне это в вину, забывая при этом или попросту не желая признавать тот факт, что из всех сотрудников прокуратуры я один был так загружен работой и был вынужден работать практически сутки напролет.

На следующий день я доложил о случившемся прокурору, дал письменное объяснение и попросил вызвать мастера починить освещение. Нужно сказать, что мой стол в кабинете стоял в самом углу, свет из окна туда совершенно не попадает, к тому же кабинет, в котором я работал, находится на темной стороне здания и в кабинете очень темно, а у меня на столе было совсем темно даже днем. Единственная реакция на мои жалобы была в том, что мне дали настольную лампу. Это китайская, самая дешевая настольная лампа, скорее ночник, абажур у нее настолько узкий, что она дает лишь узкий круг света, в котором совершенно нельзя работать. Абсолютно никаких других мер к тому, что бы что-то ремонтировать не предпринималось.

Полностью аналогичная ситуация уже происходила в октябре – ноябре 2002 года. Тогда в моем кабинете перегорела та же лампа и в течение более месяца прокурором не принималось никаких мер к замене ламп дневного света. Мне пришлось привезти из дома из Н.Новгорода собственную настольную лампу и использовать ее.

Дело в том, что ранее прокуратура пользовалась бесплатными услугами отдела вневедомственной охраны районного отдела внутренних дел. Пользуясь своим влиянием, прокурор района договаривался об этом с начальником отдела вневедомственной охраны. Однако теперь бесплатно ремонтировать прокуратуре электричество сотрудники РОВД отказывались. Тем не менее, прокурор поручил своей секретарше связаться с ОВО и попросить их устранить неполадку, иного способа устранить неполадку он даже не желал искать, по сути, для него это было одним из способов продемонстрировать свою власть, влияние на местную милицию. В милиции же ремонтировать бесплатно отказались. На выяснение всего этого ушло несколько дней. В течение этого времени, в общей сложности более недели, мне пришлось работать в кабинете без света.

В те дни заканчивался месяц июнь, и к 5-му июля нужно было составлять полугодовой отчет, а отчетность у нас превыше всего. Так как старший следователь, на котором эта обязанность лежала раньше, был повышен в должности и переведен от нас, хотя и работал в Шахунье, то фактически его обязанности исполнял я, хотя никакого приказа, и соответственно дополнительной оплаты, по этому поводу не было. Отчет пришлось составлять в нагрузку к своим основным делам и вновь пришлось сидеть до полуночи, теперь уже и без света. Несмотря на эти трудности, я как всегда вовремя выполнил все на меня возложенное, и отчет мы сдали вовремя.

В эти же дни я ожидал решения прокурора области по моему заявлению с просьбой перевести меня в близлежащий район. Я подал заявление с просьбой перевести меня с должности следователя на должность помощника в один из близлежащих районов, где, как мне сообщили, освободилась вакансия, обосновал свою просьбу необходимостью бывать в Н.Новгороде в связи с уходом за матерью и в связи с учебой в аспирантуре, а также тем, что по своим индивидуальным качествам мне больше подходит работа помощника прокурора, чем следователя. Однако мне безо всяких оснований было отказано в переводе. Как я узнал впоследствии на это место назначили сына прокурора Тоншаевского района. Я был так расстроен, так сильно подавлен, почти сломлен психологически этим несправедливым отказом, что под влиянием этого сообщил прокурору района, что намерен увольняться.

Плюс ко всему я заболел, у меня поднялась температура. Когда через два дня после моего «проступка» я пошел-таки к врачу, мне сразу же дали больничный, и я по приезду домой в Н.Новгород был сразу госпитализирован с диагнозом острый грибковый отит (воспаление среднего уха), трахеит, ОРВИ, провел в больнице почти месяц, а затем больше недели долечивался амбулаторно. Отит полностью вылечить не удалось до сих пор, и теперь мне требуется дополнительное лечение. Сейчас я из-за этого постепенно теряю слух на правое ухо, боли периодически возобновляются, однако теперь у меня нет средств даже на элементарное лечение. Проживая в Шахунье без регистрации, я не имел возможности получать медицинскую помощь, так как в местной поликлинике меня лечить отказывались в связи с тем, что полис медицинского страхования у меня был выписан по месту регистрации, то есть в Н.Новгороде. Мне могли только дать больничный на один день и направить на лечение по месту регистрации.

По истечении восьми дней работы без света я решил устранить неполадку самостоятельно. Иного выхода не было, так как прокурор явно игнорировал мои просьбы. Возможно, это решение и было несколько самовольным, но на его принятие оказали сильное воздействие сложившиеся тяжелые жизненные и рабочие обстоятельства. Это была ситуация крайней необходимости, а такая ситуация исключает привлечение к ответственности.

В канцелярии прокуратуры имелся светильник дневного света, аналогичный перегоревшему в моем кабинете. Этот светильник летом в канцелярии не используется, так как дольше 17 часов секретарь прокурора и зав.канцелярией не работали, у них самый светлый кабинет, окно почти во всю стену, в летнее время там достаточно светло и без дополнительного освещения, мне же приходилось работать по ночам. Я решил снять этот светильник и временно подсоединить его у себя в кабинете. Утром я сообщил об этом своем намерении заведующей канцелярией, сказал, что если до обеда свет в моем кабинете не сделают, я возьму их светильник. До обеда никаких мер по ремонту, естественно, не принималось. После обеда я спросил, будут ли ремонтировать свет, мне ничего не ответили, тогда я взял стремянку и снял светильник в канцелярии. При этом я пользовался тестером и проверял напряжение в сети с целью безопасности. Я достаточно хорошо разбираюсь в электротехнике, в свое время я занял первое место в школьной олимпиаде по физике, поэтому вполне способен произвести замену светильника с безопасностью и для себя, и для других. Однако когда я подсоединил светильник в своем кабинете, лампы в нем перегорели. Видимо, у меня в кабинете неисправна была и проводка. После этого я вернул светильник на место.

Этот мой поступок вызвал целую бурю возмущения. В изложении прокурора района, как он не замедлил направить представление о моем наказании, все описано как акт хулиганства и вандализма с моей стороны. Используются такие обороты, как «срывает светильник», хотя я не спеша снял его, предварительно проверив тестером отсутствие напряжения в сети, «с угрозами, оскорблениями, нецензурной бранью пришел в кабинет канцелярии». Кому и чем мне нужно было угрожать?! Никто из сотрудников не чинил мне препятствий в том, чтобы снять светильник в канцелярии. В тот момент, когда я снимал светильник, в кабинете канцелярии вообще никого не находилось, заведующая канцелярией вышла из кабинета, секретаря там не было, она насколько я помню в тот момент пила чай со своей подругой пом.прокурора Климовой в кабинете у последней. В коридоре также никого не было. Следователь по ОВД Арефьев Ю.А., упоминаемый в тексте приказа, находился в канцелярии только в тот момент, когда я зашел с лестницей в канцелярию и сообщил о своем намерении снять светильник. При этом он даже ничего мне не сказал, а просто ушел из канцелярии в кабинет к своему другу зам.прокурора Золотову, при этом на лице у него играла ехидная и злорадная усмешка, его явно забавляла ситуация, в которой я оказался. Однако в приказе изображено так, будто он делал мне замечания, а я на них «не реагировал». Также в приказе ложно указывается на то, что «на шум, доносившийся из канцелярии, также вышли заместитель прокурора Толстогузов В.А., помощник прокурора Климина Т.А.» Уже из данного отрывка текста становится очевидно, что приказ о моем наказании был составлен второпях, без сколь бы то ни было глубокого изучения действительных обстоятельств происшедшего, и результат упоминаемой служебной проверки был предрешен заранее. Дело в том, что у нас нет сотрудницы «Климиной», есть Климова. Однако, очевидно, что такие мелочи в общем стремлении наказать меня любым способом не принимались во внимание.

За то, что я снял в одном кабинете лампу и перевесил ее в свой кабинет, где более недели мне приходилось работать без света, и никаких мер к устранению неполадки руководством не принималось, причинялся вред моему зрению, моему здоровью, я был лишен квартальной премии и надбавки за сложность и напряженность в работе на 100 % на 12 месяцев. Может всех так строго наказывают? Оказывается, нет. К примеру, за оправдательный приговор по делу, направленному в суд (то есть за то, что к уголовной ответственности был привлечен невиновный) одному следователю (сыну нового начальника отдела кадров) было лишь «строго указано» без каких-либо мер дисциплинарного и материального воздействия, а другой следователь, который по нескольким делам допустил грубую волокиту, до 8 месяцев, не проводил вообще никаких следственных действий, кроме того, в баре в пьяном виде учинил хулиганскую драку и ударил охранника, тот следователь был лишен лишь надбавки, премию же он видимо все-таки заработал. Строже меня в материальном отношении не наказывали никого. То, что я был наказан отнюдь не за лампу, красноречиво подтвердил сам Арефьев, который сказал мне, что меня лишили премии и надбавок к зарплате, чтобы я «не вы******ся».

Приказ о моем наказании был вынесен на основании объяснений следователя Арефьева Ю.А. и помощника прокурора Климовой Т.А., люто меня ненавидящих за то, что я открыто указывал на их незаконные и аморальные приемы работы, и ложно оговоривших меня из чувства мести за мое правомерное поведение.

Если бы руководство прокуратуры решая возникшую ситуацию руководствовалось бы принципами законности, справедливости и вины, то в августе 2004 года за это «снятие лампы» меня вообще не нужно было наказывать, так как руководство прокуратуры, в первую очередь прокурор районной прокуратуры, само создало критическую ситуацию, в которой невозможно было продолжать работу, что было также осложнено тяжелыми бытовыми условиями и иными условиями моей жизни и работы.

Утверждения же о том, что я выражался грубой нецензурной бранью полностью являются ложными, они сделаны Климовой и Арефьевым из ложного чувства личной неприязни ко мне, а другие попросту пошли у них на поводу. Через год, уже в суде, выступающие в качестве свидетелей по этому эпизоду зав.канцелярией Шибарева Т.Я. и зам.прокурора Толстогузов подтвердили, что «грубой нецензурной бранью» я не выражался, однако и в суде это было проигнорировано. Огульное и голословное утверждение Арефьева и Климовой, которые даже не были свидетелями этого эпизода, даже в суде было принято как истинное.

Если рассмотреть случившееся с непредвзятой точки зрения, руководствуясь общеправовыми принципами квалификации деяний, то можно сделать лишь один единственный вывод о том, что в моих действиях не было состава дисциплинарного проступка. Дисциплинарным проступком признается противоправное, виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником своих трудовых обязанностей. Это определение выработано в доктрине права и содержится, в частности, в комментариях к трудовому и административному законодательству. Как и любое другое правонарушение, дисциплинарный проступок обладает совокупностью признаков: субъект, субъективная сторона, объект, объективная сторона. Субъективной стороной дисциплинарного проступка выступает вина со стороны работника. Она может быть в форме умысла или по неосторожности. В моем же случае моя вина в совершенных мною действиях отсутствовала. Снимая лампу дневного света, я действовал под влиянием непреодолимых обстоятельств, в условиях крайней необходимости, я вынужден был самостоятельно принять меры к обеспечению освещения в моем рабочем кабинете, так как руководство не принимало никаких мер в течение значительного продолжительного периода времени. Продолжать работать при отсутствии освещения было невозможно, так как это наносило ущерб моему здоровью, моему зрению. В течение более недели моя проблема игнорировалась прокурором района. Неужели прокурор района был не в силах принять меры, чтобы в течение более недели устранить неполадку в электросети?! Очевидно, что прокурор обладает для этого необходимыми полномочиями, и поломка могла вполне быть устранена в течение одного, максимум двух дней. То, что за восемь дней ее не устранили, свидетельствует о том, что никто ее устранять и не собирался, моя проблема игнорировалась. Я не исключаю того, что им просто нравилось таким образом издеваться надо мной как над неугодным работником, и они попросту ждали неадекватной реакции с моей стороны. В соответствии со ст. 189 ТК РФ работодатель обязан создавать условия, необходимые для соблюдения работниками дисциплины труда. В данном случае они намеренно не были созданы. Согласно ст. 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованием охраны и гигиены труда. Тот же уровень освещенности, который был на моем рабочем месте, явно не соответствовал санитарным нормативам. Ложью является также содержащееся в приказе о моем наказании утверждение о том, что в тот же день, что я снял светильник, должен был прийти мастер и устранить неполадку. После указанного инцидента прошло два дня, в течение которых я продолжал сидеть в кабинете без света, затем я вышел на больничный и уехал в Н.Новгород, и как мне впоследствии рассказали сотрудники Шахунской прокуратуры свет починили только через несколько дней после моего отъезда.

Также при применении меры взыскания администрацией должны были учитываться степень тяжести проступка, вред, причиненный им, обстоятельства, при которых он совершен, и общая характеристика лица, совершившего дисциплинарный проступок. Данные обстоятельства, которые однозначно и определенно свидетельствовали в мою пользу, были полностью проигнорированы администрацией при наложении на меня дисциплинарного взыскания.

Представление прокурора Шахунского района о моем наказании выдержано в стиле субъективных оценочных критериев, в нем делается попытка представить ситуацию так, будто я неуравновешенный человек, постоянно ругаюсь матом, испортил отношения со всеми сотрудниками не только в прокуратуре, но и в других связанных с прокуратурой учреждениях и т.п. Искажаются действительные мотивы моих поступков, которым ложно придается отрицательный характер. Целостный характер проблемы намеренно обходится стороной, а отрывочные сведения о ней предлагаются в качестве достоверной информации. Результатом такого подхода является непонимание и безразличность. Отношения ни с кем из сотрудников я не испортил. Просто я сохранил свою принципиальную позицию честного и справедливого человека, государственного служащего, в отношениях с отдельными сотрудниками тех или иных учреждений, чей моральный облик явно не соответствует их должностному положению.

Не секрет, что следователь – это лицо, которому по долгу его службы приходиться вступать зачастую в конфликтные ситуации и встречаться с явными или скрытыми конфликтными отношениями. Также не секрет, что далеко не все сотрудники различных государственных учреждений, особенно в провинции, где все вопросы зачастую решаются исходя не из законных интересов, а из интересов личной выгоды, семейственности и свойственности, далеко не все служащие в своей работе руководствуются законом и совестью. Мне как следователю действительно пришлось не раз с этим встретиться в Шахунье. Да, мне пришлось вступить в конфликтные отношения, но конфликт был в данных случаях обусловлен естественным противоречием между интересами закона, государства, наконец, требованиями моей совести с одной стороны и беззаконием, произволом и безнравственностью с другой.

В представлении прокурора района говорится лишь о крайне незначительной внешней стороне вопроса, при этом полностью умалчивается о действительных мотивах конкретных ситуаций. При этом сам текст обращения прокурора свидетельствует об откровенном умолчании об истине. На том месте, где следовало бы осветить вещи так, как они есть на самом деле, в представлении поставлено многоточие. Сделано это намеренно, чтобы скрыть действительное положение дел, так как вещи, так как они есть на самом деле, явно свидетельствуют о моей полной невиновности.

Так в вину мне прокурор ставит два случая, когда на меня пожаловались судебно-медицинские эксперты и оперуполномоченный РОВД, причем в решении о привлечении меня к дисциплинарной ответственности эти случаи вообще не упоминаются, о них говорит только прокурор района в своем сопроводительном письме к представлению о моем наказании. То есть эти случаи упоминаются, но никаких комментариев, никаких объяснений по этому поводу не приводится, они как бы создают контекст, на фоне которого прокурор пытается оправдать необходимость привлечения меня к ответственности якобы за допущенные проступки.

Из этих историй в первую очередь видно то, как у нас работают службы, призванные, также как и правоохранительные органы, бороться с преступностью и оказывать помощь следствию. Свои служебные, должностные обязанности они рассматривают как некие личные услуги следователю, а не как работу на благо государства и общества.

Первый случай произошел, когда я первый раз обратился к шахунскому судмедэксперту Тюриной. Мне нужно было, чтобы она освидетельствовала мужчину, подозреваемого в изнасиловании. Подозреваемый был задержан мною ночью в ходе оперативно-розыскных мероприятий по заявлению потерпевшей от изнасилования. Ночь он провел в камере изолятора временного содержания, а утром я и участковый, который помогал мне, отвели его в поликлинику, где находился кабинет судмедэксперта Тюриной. Я привел подозреваемого к ней в кабинет и сообщил цель нашего, с которой мы пришли. Это обязательное следственное действие, подозреваемого необходимо освидетельствовать как можно скорее, взять у него образцы для производства экспертиз, это производит судмедэксперт по постановлению следователя. Однако реакция Тюриной на наше появление и мое законное требование меня просто поразила. Она прямо с порога мне заявила, что освидетельствовать подозреваемого не будет, потому что сегодня у нее не приемный день. Освидетельствование она проводит «по расписанию». На мои возражения о том, что это неотложное следственное действие, то есть такое, которое она обязана провести безотлагательно в любое время суток, она мне ответила, как могут догадаться те, кто сталкивался с подобными бюрократами, что «ничего мне не обязана». Я предал ей постановление. Она взглянула на него и сразу же мне вернула, по ее мнению, постановление я составил неправильно. «Что неправильно? Я готов здесь же исправить!» – сказал я. Оказалось, нужно было вписать то ли год рождения, то ли место жительства подозреваемого, что-то несущественное. Я собрался тут же у нее на столе это вписать в бланк, но у меня при себе не оказалось ручки. Я попросил у Тюриной ручку. После этого комедия перешла в фарс: она убрала со своего стола все ручки в стол и сказала, что ручку мне не даст, выпроводила подозреваемого в коридор и стала буквально выталкивать меня из кабинета, еще раз заявив при этом, что «ничего мне делать не будет», вот завтра у нее приемный день и завтра пусть мы и придем. «Но позвольте, ведь это нужно не мне! Это следственное действие, человек подозревается в преступлении. Это ваш профессиональный долг и обязанность!» – сказал я ей. «Ах, так, вы еще и кричите! Я сейчас же звоню прокурору!» – она выпихала меня из кабинета, вышла сама, заперла дверь на ключ и ушла. Телефон у нее не работал (Бюро СМЭ за него не платило и его отключили) и она пошла звонить к кому-то в поликлинике. Мне ничего не оставалось делать, как отправиться вместе с задержанным и участковым в прокуратуру. Не успел я войти в здание, как мне на встречу вышел зам.прокурора Толстогузов. Тюрина позвонила ему и сказала, что я «вломился в ее кабинет и выкручивал ей руки (!!!)». Я объяснил Толстогузову, зачем я к ней приходил, и как она с нами поступила. После это Толстогузов и прояснил мне ситуацию. Он рассказал мне следующее. Оказывается, такое поведение Тюриной является типичным. Она постоянно придирается ко всем следователям, как прокуратуры, так и милиции. Женщина истеричная и вздорная. Правоохранительные органы она ненавидит из-за того, что ее сын был осужден за какое-то преступление, и в этом она винит прокуратуру и милицию. Самое интересное, что на момент привлечения к уголовной ответственности ее сын учился в Школе милиции (Академия МВД) в Н.Новгороде и сам собирался стать милиционером, однако в связи с осуждением это не осуществилось. Толстогузов не видел ничего удивительно в поведении Тюриной и в ее жалобе на меня. Он посоветовал мне еще раз прямо сейчас сходить к ней, извиниться, переделать постановление, как она хочет, и она все сделает. Ей просто нужно, чтобы перед ней пресмыкались. И действительно, я вернулся к ней, извинился (не знаю, правда, за что: свидетелями этого инцидента были сам задержанный и участковый и они могли бы подтвердить, что все ее обвинения в мой адрес полный вздор, если не сказать больше), и она освидетельствовала подозреваемого. Я думал, что на этом инцидент был исчерпан, поскольку сама Тюрина никогда после этого к нему не возвращалась и делала вид, как будто бы его и не было, и она не оклеветала меня. Однако нет, об этом инциденте вспомнил прокурор (ему об этом, естественно, доложил Толстогузов), когда направлял представление о моем наказании. Буквально он написал, что я «испортил отношения с судмедэкпертом». Каким образом я их «испортил», я описал выше. В бумаге прокурора, естественно, это описание отсутствовало.

Другой случай, также поставленный мне в вину, связан с заведующей Нижегородским бюро судмедэкспертизы Ревнитской. Это пожилая дама, лет семидесяти, передвигающаяся с помощью костыля, всю свою жизнь проработала в этом бюро и, видимо, ближайшие еще лет семьдесят покидать его не собирается. Однажды мне нужно было провести в этом бюро одновременно несколько, около десяти, экспертиз. Из Шахуньи следователь сам привезти на экспертизу все вещественные доказательства не может, машины для этого в прокуратуре нет, кроме того, в тот раз вещдоков у меня было несколько коробок. У меня в производстве было дело об убийстве, женщина убила сожителя с помощью кухонного половника. Я назначил две экспертизы: в рамках одной нужно было исследовать половник на предмет наличия на нем следов крови, в рамках второй – половик, который был изъят с пола на месте происшествия и на котором также нужно было найти следы крови. Эти два вещдока – половик и половник, в числе целой кучи других в Н.Новгород доставлял водитель Шахунского РОВД. Вещдоки в Нижегородском бюро СМЭ принимает лично Ревнитская. И вот, водитель привез вещдоки, она, увидев, что их много, и что предстоит поработать (а работать у нас никто не любит), стала возмущаться. Быстро просмотрев постановления, к которым собственно эти вещдоки прилагались, и сравнив указанные в постановлении вещдоки и доставленные свертки, она пришла к гениальному выводу, что я прислал одно постановление и один вещдок лишний. Когда водитель на следующий день вернулся в Шахунью, и еще на следующий день сообщил об этом мне, я обнаружил, что мне назад Ревнитская вернула коробку с половиком. Водитель был в ярости, сказал, что я не умею (по мнению Ревнитской, которая в его глазах была, видимо, непререкаемым авторитетом) составлять постановления, посылаю лишние вещдоки, что он ничего больше для меня возить не будет, и что пусть я сам езжу и вожу свои вещдоки на экспертизу. То же самое он повторил и начальнику РОВД, личным водителем которого он был, а начальник РОВД то же самое повторил прокурору. Замечу еще раз, что этот водитель тоже, как и Тюрина, и та же Ревнитская, рассматривали свою работу именно как личную услугу мне лично, а не как свои должностные обязанности. Я стал выяснять, почему же коробка с половиком вдруг оказалась лишней. Позвонил в бюро СМЭ. Ревнитской не было, мне ответила ее лаборант, которая оказалась в курсе (видимо, Ревнитская уже успела похвалиться тем, как она обнаружила лишний вещдок, и рассказать, какой идиот следователь из Шахуньи). Как мне рассказала лаборант, дело было так: Ревнитская сравнила два постановления – в одном был указан половник, в другом половик в качестве вещдоков. И сравнив их, она пришла к гениальному выводу о том, что во втором постановлении я сделал опечатку! Пропустил в слове «половник» букву «н» и у меня получилось «половик». Этот то половик и был лишним! Действительно, ведь очень «логично»: следователь пропустил букву, сделал опечатку, и решил ее исправить прислав, кроме половника, еще и половик! Этот то половик, вместе с постановлением «с опечаткой» Ревнитская и вернула мне назад. Выслушав версию лаборанта о моей «опечатке», я крайне изумленный, спросил: «А ваша Ревнитская на пенсию не собирается?». После этого я объяснил лаборантке, что не было никакой опечатки, и что теперь нам из Шахуньи, за триста километров от Н.Новгорода, придется еще раз организовывать доставку вещдока к ним в бюро. После окончания этого разговора, буквально минут через пятнадцать, мне позвонил сотрудник из областной прокуратуры. Раньше я такого не знал, он никоим образом не относился к надзору за работой Шахунской прокуратуры, я даже не запомнил его должности и имени. Он был возмущен тем, что я «нецензурно оскорбил Ревнитскую». Я был ошеломлен. «Я с ней даже не разговаривал!» – только и успел сказать я. Мой высокопоставленный собеседник меня даже не слушал, а с негодованием продолжал мне рассказывать, о том, какой гнусный поступок я совершил, о том, как он сам давно лично знаком с Ревнитской, какой она высочайший специалист и т.п. Причина и цель этого звонка были понятны. Лаборантка рассказала своей начальнице о моем звонке и не преминула передать мой вопрос о том, не собирается ли Ревнитская на пенсию. Именно этот вопрос и привел Ревнитскую в негодование. Она забыла и про половник, и про половик, и сразу же, видимо в присутствии лаборантки демонстративно, чтобы продемонстрировать свою силу, власть над каким-то там следователем из Шахуньи, позвонила своему знакомому в аппарате областной прокуратуры. А тот в свою очередь был рад продемонстрировать мне его собственное влияние и значимость, и мою ничтожность. Ревнитской я после этого перезвонил, она к тому времени уже остыла, я извинился (хотя опять же, не известно за что) и на этом, как я считал, инцидент был исчерпан. По крайней мере, сама Ревнитская о нем больше не вспоминала, а мне приходилось ей назначать, наверное, сотни экспертиз. Но этот эпизод мне припомнили в шахунской прокуратуре. Тот сотрудник из областной прокуратуры, перед тем, как он дозвонился до меня, дозвонился сначала до Толстогузова. Дело в том, что у нас на два соседних кабинета был один общий параллельный телефон. Первым трубку брал, как правило, он, кроме того, поскольку в течение рабочего дня работы у него было мягко скажем не много, то его любимым развлечением в часы скуки на рабочем месте было подслушивать чужие телефонные разговоры по параллельному телефону. Таким образом он и узнал о моем «разговоре с Ревнитской». Прокурору он доложил о нем в том варианте, о котором услышал от областного чиновника. А прокурор не преминул припомнить мне это, когда направлял представление о моем наказании. Правда, саму Ревнитскую никто из них об этом случае даже не спрашивал.

Еще один подобный случай был зашифрован прокурором под фразой о том, что я «испортил отношения с сотрудниками милиции». Вот как это было. Однажды при осмотре места происшествия я изъял два видеомагнитофона. Потом это дело передали Арефьеву. Прошло время, дело было направлено в суд, меня же заинтересовало, где же видаки, в числе вещдоков они не значились. Оказалось, Арефьев отдал их своему другу, оперуполномоченному из РОВД, «переписать свадьбу». Переписывание затянулось на несколько месяцев, вплоть до тех пор, пока я этим не заинтересовался. Заинтересовался я этим, кстати, по вполне законной причине: Арефьева тогда как раз повысили и он сдавал свои незаконченные дела мне, в том числе он должен был отчитаться и за вещдоки, которые у него были по уголовным делам. Мне он предложил самому сходить к этому оперуполномоченному и видаки у него забрать. Когда же я так и сделал и потребовал вернуть видеомагнитофоны в прокуратуру, то их новый владелец, друг Арефьева, отказался это сделать, причем отказ свой подтвердил несколько раз, так что мне пришлось докладывать о ситуации прокурору. Уверен, что если бы я не вмешался, вещественные доказательства так бы и остались у того опера, потому что это по сути был подарок «с барского плеча». Эту ситуацию Арефьев сумел повернуть против меня, надоумив опера написать на меня жалобу прокурору, якобы я, требуя вернуть видаки, нецензурно всех оскорблял и унижал. Естественно, им нужно было подстраховаться, поскольку в действиях как Арефьева, так и того опера были явные признаки преступления – хищения с использованием своего служебного положения. Используя эти ничем не подтвержденные и очевидно ложные жалобы того опера и самого Арефьева прокурор представил этот инцидент в письме, приложенном к моему наказанию, как то, что я, якобы, «испортил отношения с сотрудниками милиции». Этот случай наверное самый циничный и подлый из всех вышеприведенных, и не удивительно, ведь его срежиссировал такой спец, как Арефьев. Были и другие подобные случаи, когда на меня жаловались местные шахунские бюрократы, но как и описанные выше, они были основаны не на моих «неблаговидных» действиях, а на моем сопротивлению всеобщему равнодушию, спихократии и нежелании обязанных на то лиц должным образом исполнять свои обязанности. Дальше телефонного звонка прокурору и устного выражения недовольства моим служебным рвением они не распространялись, однако при представившемся случае прокурор не преминул о них многозначительно упомянуть, правда, умолчав при этом об их реальной подоплеке.

В представлении о моем наказании, вернее в том же сопроводительном письме, направленным им в довесок к представлению прокурор использовал против меня даже тот факт, что я не имел в Шахунье места жительства. Вот как прокурор района прокомментировал ситуацию, связанную с отсутствием у меня жилья: «Заместитель прокурора договаривается о предоставлении ему места в общежитии работников СПТУ… и там он долго не задерживается ввиду ссоры с соседом по комнате, экспертом–криминалистом Шахунского РОВД…». Отсюда на первый взгляд следует вывод: прокурор договорился, помог мне, а я по своей вине от этой помощи отказался, да еще и «ввиду ссоры», да не с кем-нибудь, а с самим «экспертом – криминалистом Шахунского РОВД»; поневоле рождается в душе уважение к безвестному незаслуженно оскорбленному эксперту-криминалисту и презрение ко мне, скандалисту. В действительности же была полностью противоположная ситуация. Во-первых, возникает вопрос, почему о предоставлении места в общежитии договаривается заместитель прокурора, а не прокурор. Ответ на него прост: мои обращения к прокурору с просьбами о помощи попросту оставались без ответа, то, что мне негде было жить, просто игнорировалось прокурором. Сам же заместитель прокурора Золотов сделал лишь то, что не мог сделать я – он по моей просьбе позвонил директору техникума и попросил ее пустить меня пожить в общежитии, однако о том, что там, в общежитии есть места, и меня действительно могут туда пустить, я узнал сам, и сам попросил Золотова позвонить директору техникума. Далее, обратимся к рассмотрению второй, самой важной части приведенной цитаты. Действительно, моим соседом по комнате в общежитии Шахунского техникума оказался эксперт Шахунского РОВД О.Е.Синев. В первый же вечер, как я поселился с ним в одной комнате, я обнаружил, что жить мы будем, видимо, не вдвоем, а как минимум втроем: к нам в комнату он привел компанию из двух проституток и своего друга, который был в состоянии сильного опьянения. Одна из проституток намеревалась остаться с Синевым на ночь, а другая стала примеряться ко мне. Нравственность для меня всегда была высшим критерием оценки человека. Ни разу за свою жизнь я не совершал грязных поступков, которые запятнали бы меня перед моей совестью. Однако, уважая права хозяина комнаты, я вежливо отказался от общества той женщины. Увидев это, другая, явно не привыкшая к такому развитию событий, тоже ушла к большому неудовольствию моего соседа. Правда, покинули они нас уже около 2 часов ночи, оставив на столе несколько пустых «полторашек» из-под пива и пустых бутылок водки. Я подумал, что, возможно, это единичный случай, и я просто не вовремя попал. Однако уже через несколько дней мой сосед явился ночью, когда я уже спал, вновь с девушкой «легкого поведения», на сей раз уже с другой. Мое присутствие в комнате он явно игнорировал. Они разделись и в моем присутствии стали заниматься сексом. Мне пришлось терпеть это до утра, благо что было темно и я ничего не видел. На мои протесты по этому поводу как тем утром, так и впоследствии Синев не реагировал, более того, он, видимо, просто не понимал в силу ущербности своего нравственного развития, чем вызвано мое недовольство. Мне он отвечал: «Тебе, что не нравиться, что я девок е*у?». Себя он считал хозяином комнаты и не считал нужным считаться с моими интересами. По характеру Синев оказался грубым, я бы, сказал брутальным человеком. Он в несколько раз превосходил меня по своей физической комплекции, например, объем его руки равен примерно размеру моего бедра. По комнате он любил расхаживать раздетым по пояс, демонстрируя свои мускулы. По своим мировоззренческим взглядам он был приверженцем язычества, его идеалом был культ физической силы и чувственных удовольствий. Я впервые в своей жизни встретился с представителем такого мировоззрения, раньше я думал, что подобные люди существуют лишь в кинофильмах о маньяках. С детства воспитанный в традициях православия, я мог бы оценить его мировоззренческие взгляды как откровенный сатанизм. Синев собирался участвовать в проводимом где-то под Москвой сатанинском шабаше, из интернета он узнал место проведения другого сборища, где приверженцами язычества проводились реальные битвы на мечах и собирался участвовать в битве. Какому-то знакомому он собирался заказать выковать боевой меч (кстати, холодное оружие, приобретение которого представляет собой уголовное преступление), однако его друг, которому он передал деньги за меч, эти деньги пропил. Все это у него было «на полном серьезе». На мой вопрос, почему он пошел служить в милицию, он мне внятного ответа дать не мог, только ударил себя кулаком в грудь и сказал, что восхищается «русскими парнями», которые погибли в бою в Чечне. По-видимому, работу в милиции он воспринимал как «битву» на войне. По образованию он оказался эколог, однако работал экспертом-криминалистом. Я сам, по своему характеру не в силах поступать с людьми грубо и открыто выставлять свои интересы, поэтому я решил терпеть общество Синева и его поведение. Иного выхода у меня не было, так как жить мне было больше негде. Однако Синев продолжал периодически водить на ночь в нашу комнату проституток (сам он их при этом считал «порядочными» девушками). Надо мной он откровенно надсмехался из-за моих религиозных взглядов и моральных убеждений. Мои христианские взгляды он считал проявлением инфантильности и слабости, постоянно надсмехался над православными святынями, полностью отрицал и более того глумился над бесспорными для меня нравственными идеалами.

Отношения между нами не могли не начать портиться, хотя я ни разу не сказал ему ни одного грубого слова, наоборот, всегда был вежливым, приветливым и доброжелательным. Но однажды, когда он в очередной раз привел с собой посреди ночи проститутку, я не выдержал. Я выразил обоим свой категорический протест, после чего ушел. Я переночевал в своем рабочем кабинете в прокуратуре. На следующий день я вернулся в общежитие. Я решил, что нужно наконец открыто поговорить с Синевым и решить этот вопрос. Синев в комнате не появлялся до позднего вечера, явно предвидя серьезный разговор. Мне пришлось лечь спать одному. Около 4 часов утра я проснулся от того, что в комнате включили свет. Вошел Синев и еще один незнакомый мне парень, ростом не меньше Синева. Несмотря на свои более чем внушительные физические данные, он, видимо, не решился встретиться со мной один на один, Голиаф оказался просто трусом и прихватил себе для поддержки сообщника. «Ну что» - сказал мне Синев, и оскорбил меня нецензурно. Далее они обступили меня и стали вести со мной разговор, который я, используя нормативную лексику, передать не могу. Были они оба пьяные. Однако мне таки удалось отстоять свою точку зрения на вопрос о том, какие именно отношения между мужчиной и женщиной следует считать нравственными. Они оба ушли. Но я рано перевел дух. Через 10 минут Синев вернулся. Он снял с себя майку, встал в бойцовскую стойку и сказал мне, чтобы я тоже вставал. Я встал. Хотя в действительности в плане физической подготовки мне, к сожалению, ему противопоставить было нечего. Синев нанес мне удар кулаком в печень. Поддерживать этот, видимо по его мнению, «честный бой» я не мог, поэтому не говоря ни слова оделся и ушел в свой кабинет на работу. На следующий день я после работы перенес свои вещи в прокуратуру. Следующие несколько недель мне пришлось ночевать в своем служебном кабинете, до тех пор, пока мне не удалось найти новое жилье. Вот таким образом я «долго не задерживался в общежитии работников СПТУ ввиду ссоры с соседом по комнате, экспертом – криминалистом Шахунского РОВД …».

К этой цитате можно добавить и еще небольшое пояснение. Общежитие, где я жил, является общежитием не для работников, а для студентов Шахунского агропромышленного техникума, приехавших из деревень. По поводу «долго не задерживается» могу пояснить, что в общежитии я жил около года, при этом непосредственно с экспертом Синевым – около семи месяцев. За это время мне довелось выяснить, что кроме студентов в общежитии немало комнат занимают родственники и дети работников техникума, которые превратили казенные комнаты фактически в собственные квартиры. «Квартплата» при этом – сто рублей в месяц, тариф для студентов, электричество вообще «дармовое», что весьма выгодно. Комендантша общежития, женщина лет около пятидесяти, которая, не смотря на свой уже явно преклонный возраст, не стесняясь сожительствовала с молодым человеком 25-ти лет, который жил вместе с ней в занимаемых ею в общежитии комнатах. Она, кстати, намекнула мне, что при внесении мной в ее пользу соответствующей суммы, мне может быть выделена и отдельная комната. Однако для меня неприемлем способ решения своих проблем с помощью взяток и посулов, поэтому я отверг для себя такой вариант. Вообще для большинства жителей Шахуньи, как я смог для себя узнать за время работы здесь, очень характерен крайне низкий уровень нравственности, повсеместный разврат, в сочетании с мелочной заботой о своем внешнем виде и показной чистоплотностью, так, например, в порядке вещей пойти в баню с проститутками, однако в высшей мере неприлично сморкаться в носовой платок в присутствии посторонних.

Следует также прояснить и дальнейшую судьбу эксперта Синева. Моим отъездом из общежития история для него не закончилась. Буквально через несколько дней после того, как мне пришлось покинуть его общество, в отношении него и еще двух сотрудников уголовного розыска РОВД в прокуратуру поступила жалоба от административно задержанного гражданина на незаконное задержание и избиение сотрудниками милиции, среди которых был и Синев. Проверку в порядке ст. 144 УПК РФ проводила Климова. В нарушение всех сроков проверки, по истечении более одного месяца было возбуждено уголовное дело. И то только потому, что по жалобе потерпевшего было вынесено решение Шахунского суда, признавшего задержание потерпевшего сотрудниками милиции незаконным. Однако прокурор дал согласие только на возбуждение уголовного дела не в отношении конкретных лиц, хотя все они были уже фактически известны и на них прямо указывал потерпевший, а по факту, то есть нарушение признано, но его кто его совершил, как будто бы не известно. Такой способ позволяет гораздо проще прекратить это дело впоследствии.

Я в то время как раз уходил в очередной отпуск, когда же через месяц вернулся, то расследование по этому делу поручили мне. За месяц, что дело расследовал заместитель прокурора, оно вперед ни на шаг не продвинулось. Прокурор сразу мне сказал, что «обвинение никому не предъявляем». Однако в ходе расследования вина всех троих, среди которых был и Синев, получила полное подтверждение, о чем я уже рассказывал выше. Расследование давалось не просто. Несколько раз, когда я заходил по каким-либо делам в РОВД в уголовный розыск те двое сотрудников, по которым велось дело, насильно удерживали меня и начинали спрашивать, когда же я прекращу их дело. Однажды один из них, сильно распалившись, сказал мне: «Да все знают, что ты не просто так копаешь. Тебя тогда Синев опустил и ты ему отомстить хочешь!». Тем не менее, Синеву я не «отомстил». По указанию прокурора я прекратил это дело за отсутствием состава преступления. Фактически решение о прекращении дела было принято самим прокурором, а я лишь исполнил его волевое решение. Для меня это решение было непростым, то, что оно незаконно, для всех было очевидно. Однако иного решения мне принять никто бы не позволил. Это подтверждается тем, что дело это после меня дважды прекращали и два других наших следователя, так как по жалобам потерпевшего постановления о прекращении этого дела трижды отменялись судом, и до сих пор обвинение никому не предъявлено, в суд это дело не направлено.

О том, что Синев избивает подследственных, мне было известно и из личного опыта. При мне он ударил одного задержанного. Также мне известно о проверке, проводившейся той же Климовой, по заявлению об избиении другого человека. Мне запомнились слова потерпевшего: «Это же не люди, это звери, фашисты. Как такие могут работать в милиции». Словам того человека я вполне доверяю. Потерпевший по моему делу по этому поводу говорил, что так, как эти сотрудники вели себя с ним, наверно вели себя фашисты во время войны с нашими пленными, применяя изощренные пытки. В этом тоже есть доля истины, особенно помня увлечение Синева идеалом физической силы, так характерного для фашисткой идеологии.

А в июне 2004 года Синев уволился из органов внутренних дел. Несколько дней он не выходил на работу, будучи в сильном «запое». По «выходу» ему предложили вместо увольнения за прогул написать рапорт об увольнении по собственному желанию, что он и сделал.

Вот с таким человеком я вступил в «ссору», и «ввиду ссоры» с ним «не задержался» в общежитии.

Таким образом, факты в материалах проверки в отношении меня были представлены в полностью неверном смысле, смысл событий извращен, и там, где я фактически явился потерпевшим, меня представили как правонарушителя и наказали. Цель, которую преследовали те, которые желали наказать меня вполне очевидна – это месть мне за то, что безупречно исполнял свои служебные обязанности, непримиримо относился к любой безответственности, халатности, безнравственности, а иной раз и их преступному поведению. Я был для таких людей опасен, и они преследовали цель убрать меня.

 

НОВОСТИ


13.07.18 

15.03.18 

09.03.18 

20.02.18 

12.02.18 

10.02.18 

09.02.18 

22.01.18 

02.01.18 

15.10.17 

12.10.17 

16.09.17 

25.05.17 

12.05.17 

09.05.17 



Август,  2018
ПнВтСрЧтПтСбВс
23242526272829
303112345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829303112
3456789
Июль Сентябрь


В КРУГЕ ВТОРОМ   Книга о прокурорском и судебном произволе



   Берни Сандерс - все статьи


Политическая революция в США

        

       


        


    

 


  

  underskylost@gmail.com


БЕРИТЕ ПРИМЕР:

Совет Инициативных групп Москвы

Нет уплотниловке!


        Помочь нам:

счет№ 41001841472790



Уважаемые читатели!

Изображения в статьях на нашем сайте могут пропадать, т.к. размещаются на бесплатных хостингах картинок, которые весьма ненадежны. Помогите нам сделать сайт лучше! Сейчас сайт работает на бесплатном хостинге, и средств на платный хостинг не было и нет. Помогите нам развиваться дальше:

Яндекс.деньги - 41001841472790

WebMoney -  R362746432978

Киви - +79081562889

Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154

эл.почта:   underskylost@gmail.com



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
Нижегородский Протестный Портал, все права защищены.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS