Поддержите нашу работу! 
Яндекс.деньги - 41001841472790
Карта Сбербанка: 4817 7602 0442 6849
Тинькофф: 5536 9137 7846 6660

Нижегородский Протестный Портал
Социальная борьба и народный протест
pravda.webstolica.ru


НПП

Поддержите нас!


с карт Visa и MasterCard


из кошелька


со счета мобильного



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
23.06.19 | 00:51:13


24.04.19 | 15:06:05


13.03.19 | 21:44:04


13.03.19 | 16:04:53


13.03.19 | 14:17:19


10.03.19 | 16:29:03


10.03.19 | 16:07:12


01.03.19 | 17:49:45


17.11.18 | 16:14:14


17.11.18 | 16:07:35


17.11.18 | 13:13:31


06.10.18 | 22:16:52


07.03.18 | 23:23:27


12.01.18 | 22:29:19


12.01.18 | 22:24:27


07.01.18 | 19:49:55


05.01.18 | 22:07:07


05.01.18 | 21:55:35


24.12.17 | 16:43:23


17.12.17 | 14:58:10




Наши блоги:

СПАСЕМ ПАРКИ

В защиту парков от вырубки


Нет уплотнительной застройке!

Ковалиха и другие точки борьбы против уплотнительной застройки



НИЖЕГОРОДСКОЕ ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ КУБЫ


Сайт Николая Парийского


Rambler's Top100


К ПРОБЛЕМЕ УГОЛОВНОГО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРИНУЖДЕНИЕ К ДАЧЕ ПОКАЗАНИЙ ПУТЕМ ПСИХИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ




В рамках настоящей статьи мы обратимся к рассмотрению проблемы принуждения к даче показаний с помощью психического насилия, при этом рассмотрим как аспекты уголовно-правового регулирования ответственности за принуждение к даче показаний, в том числе соединенного с применением пытки, так и правоприменительную практику в данной сфере.

В зарубежной юриспруденции существуют научные исследования того, как закон применяется в действительности, поднимаются сложные вопросы на тему достаточно слабой связи между «правом» в действии и тем «правом», которое преподают студентам и юристам, когда они учатся в юридических учебных заведениях. Указывается на необходимость учитывать реальный жизненный контекст, в котором приходиться работать юристам, то сложное сочетание и взаимодействие закона и связей, служебных и деловых отношений, личной выгоды, мировоззрения и идеологии[1].

В отечественной правовой науке подобные исследования не получили распространения, большинство работ, посвященных проблеме правомерности психологического воздействия на подследственного, содержат явно декларативные утверждения, далекие от существующей практики.

Например, А.Р. Ратинов указывает, что, безусловно, недопустимы со стороны следователя ложь и обман. В психологических комбинациях не должно быть места злоупотребления доверием, фальсификации, провокациям и вероломству[2]. И лишь в единичных, но авторитетных публикациях можно встретить указание на реальное положение дел. Так, Н.Н. Китаев[3], анализируя следственные и судебные ошибки, повлекшие неправосудные приговоры к смертной казни, делает закономерный вывод о том, что методы воздействия на заподозренных лиц со стороны сотрудников правоохранительных органов сегодня нередко те же, что существовали во времена расцвета культа личности[4]. При этом и сегодня суд и правоохранительные органы не освободились от зловещего влияния обвинительного подхода, порочной правоприменительной практики, при которой каждый орган не поправляет друг друга, а «затушевывает» ошибки и нарушения закона, допущенные другим[5].

Пытка является одним из способов принуждения к даче показаний. На наличие «двойного стандарта» при официальной оценке распространенности пыток указывается в международно-правовых документах. Так, в Руководстве по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол), разработанном экспертами Организации Объединенных наций, справедливо указывается на «разительное несоответствие абсолютного запрета пыток и их повсеместного распространения в сегодняшнем мире»[6].

Стараясь избежать тенденции замалчивания неблагоприятных факторов в сфере правоохранительной деятельности, попытаемся отразить реальное положение дел в области соблюдения прав участников уголовного судопроизводства (прежде всего, подозреваемых и обвиняемых) со стороны сотрудников правоохранительных органов в плане применения последними психического насилия.

Под психическим насилием мы понимаем воздействие на психику другого человека с помощью угроз применения физического насилия или совершения иных действий, нарушающих права и законные интересы граждан либо путем обмана, шантажа, либо с помощью противоправного психологического воздействия, направленного на преодоление воли потерпевшего, для достижения преступного результата, нужного виновному.

Тактические приемы, используемые в следственной деятельности, в частности, при производстве допроса, основанные на внушении и манипуляции, по нашему мнению, не соответствуют критериям правомерности психологического воздействия, поскольку могут существенно ограничивать свободу выбора (свободу воли) лица либо полностью лишают потерпевшего свободы выбора, а это следует признать психическим насилием в форме противоправного психологического воздействия.

Сочетание манипуляции и внушения имеет место, например, в случае использования для получения показаний «слабых мест» личности допрашиваемого. К числу слабостей личности относят недостатки интеллекта, трусливость, вспыльчивость, тщеславие, прямолинейность, при этом любая из них и им подобных, как отмечают С.К. Питерцев и А.А. Степанов[7], основываясь на изучении следственной практики, может быть использована в тактических целях для «нейтрализации сопротивления» при допросе. Через «слабости» идет управление его поведением»[8]. Аналогичные рекомендации использовать «слабые места» личности содержатся в ведомственном «Справочнике следователя», где, в частности, указывается, что «такие «слабые места» надо сначала обнаружить, и относят к их числу недостатки интеллекта, трусливость, вспыльчивость, тщеславие и др.»[9]

Другие авторы[10], в том числе практические работники, рекомендуют проводить допросы «в дни с неблагоприятными геофизическими условиями или трудные для допрашиваемых в аспекте их биоритмов. По просьбе следователя биоритмолог заранее рассчитывает критические для определенного лица периоды наибольшего угнетения его жизненных функций. На допросах в критические дни обвиняемые, причастные к преступлению, чаще дают путаные, противоречивые ответы, невольно выдавая себя и способствуя тем самым своему разоблачению»[11].

Однако в последнем случае ситуативно дестабилизированное психофизиологическое и эмоциональное состояние подследственного наиболее благоприятно для применения как внушения, так и манипуляции. В связи с этим можно привести мнение Б.Д.Парыгина, который справедливо отмечает, что «внушение способно оказывать отрицательное воздействие в том случае, когда оно оказывается инструментом преднамеренной и безответственной манипуляции сознанием людей. Независимо от того, в какой мере сознает или не сознает это сам виновник подобного суггестивного акта, он может оказать разрушительное, крайне негативное воздействие на психическое состояние и даже психическое и физическое здоровье другого человека».[12]

Представляется, что проведение допроса подследственного в «критические для него периоды наибольшего угнетения жизненных функций», использование «слабостей» личности является незаконной мерой принуждения к даче показаний. Происходит эксплуатация тяжелого психологического состояния подследственного, складывающегося у него в силу объективных закономерностей психики, что противоречит принципу гуманизма и уважения чести и достоинства личности. В соответствии с частью второй ст. 9 УПК РФ никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Данные приемы не соответствуют критериям правомерности психологического воздействия.

В уголовном законе отсутствует однозначное запрещения использовать обман в рамках тактических приемов следствия. Более того, законодательство об оперативно-розыскной деятельности косвенно признает допустимость обмана. Так, статья 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» предусматривает при осуществлении оперативно-розыскной деятельности проведение оперативного внедрения и оперативного эксперимента, при этом очень сложно отграничить проведение последнего от использования провокации. Обман подозреваемых органом дознания лиц именуется на практике «легендированием» внедряемого. По этому поводу Р.С. Белкин отмечает: «пора открыто признать, что государство признает допустимость обмана в правоохранительной сфере: оно узаконило оперативно-розыскную деятельность, во многом основывающуюся на дезинформации, обмане как средстве выявления и раскрытия преступлений»[13].

Применению психического насилия, в том числе в форме обмана, способствует сложившееся в следственной практике корпоративное представление о допустимости обмана. Официальная этико-юридическая концепция аморальности, а потому недопустимости обмана признается практическими работниками лишь на словах. Опрос следователей прокуратуры и органов внутренних дел свидетельствует, что обман применяется практически повсеместно: 75 % респондентов считают обман допустимым[14], более 40 % следователей считают возможным поступиться нравственными соображениями при производстве следственных действий.[15]

Необходимо в данном случае учитывать, что обман, внушение, манипуляционные приемы с целью принуждения к даче показаний на практике чаще используют не следователи, а оперативные сотрудники органа дознания[16]. Следователь намеренно поручает сотрудникам уголовного розыска склонить подследственного к даче необходимых стороне обвинения показаний, чтобы в случае жалоб стороны защиты на применение запрещенных методов расследования избежать обвинения в принуждении к даче показаний.

Кроме того, применение таких методов характерно для оперативно-розыскной деятельности в силу ее специфики. Это отчасти признают и ученые. Например, Ю.В. Чуфаровский считает применение внушения и угроз необходимым условием успешного осуществления оперативно-розыскной деятельности[17]. Внушение, угрозы, обман являются разновидностями психического насилия и применяются, как правило, в комплексе.

Применение психического насилия оперативными работниками было учтено при внесении дополнения в диспозицию ст. 302 УК РФ[18], согласно которому субъектами принуждения к даче показаний кроме следователя и дознавателя могут выступать другие лица с ведома или молчаливого согласия следователя или дознавателя.

Показатели привлечения к ответственности сотрудников правоохранительных органов за принуждение к даче показаний и иные преступления против правосудия, должностные преступления, которые связаны с применением к подследственным психического насилия являются крайне низкими. Так, в судах Нижегородской области по статьям 302 и 303 УК РФ в 1999 и 2000 годах не было рассмотрено ни одного уголовного дела. В 2002 г по ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) осуждено 15 человек; в 2003 г – 17 человек[19]. Е.У. Бабаева приводит данные по России: в 1997 г были привлечены к уголовной ответственности по ст. 303 УК РФ – 14 лиц, по ст. 299 УК РФ – 1 лицо, по ст. 302 УК РФ – 11 лиц. В 1998 г по ст. 299 УК РФ – 1 лицо, по ст. 302 УК РФ – 4 лица, по ст. 303 УК РФ – 48 лиц.[20]

Представляется, что незначительное количество данного вида преступлений связано с их высокой латентностью, а отнюдь не с реальным их отсутствием. Применение психического насилия на практике не влечет за собой уголовной ответственности, что связано с высокой корпоративностью, а также коррумпированностью правоохранительных органов[21].

Число привлеченных к уголовной ответственности по данной категории преступлений невелико в связи с тем, что виновные вместо этого привлекаются к дисциплинарной ответственности, в крайнем случае, увольняются из органов прокуратуры и МВД, и на этом инцидент считается исчерпанным.[22]

Имеющие место факты применения психического (и физического) насилия сотрудниками правоохранительных органов как правило не получают огласки и в средствах массовой информации ввиду жесткой корпоративной цензуры. Согласно исследованиям Фонда защиты гласности, распространенным правонарушением в сфере массовой информации в России является ограничение доступа к информации, что объясняется правовым нигилизмом ряда представителей власти[23].

Проблема правомерности тактических приемов в следственной практике рассматривается, как правило, в криминалистической литературе с точки зрения их соответствия уголовно-процессуальному законодательству, в частности, общим правилам проведения допроса (ст. 189 УПК РФ).

Однако этот вопрос имеет материальный характер, поскольку речь идет не только о нарушении процессуальных норм, а о наличии в действиях субъекта состава преступления, предусмотренного ст. 302 УК РФ «Принуждение к даче показаний», в том числе путем применения «иных незаконных действий» (часть первая ст. 302 УК РФ). В части второй указанной статьи в качестве альтернативного признака квалифицированного состава предусмотрено принуждение к даче показаний, соединенное с применением пытки.

Согласно примечанию к ст. 117 УК РФ, под пыткой в статьях Уголовного кодекса понимается причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях.

Не вполне удачно использование законодателем в приведенном определении пытки словосочетания «нравственные страдания». Вероятно, использование этого сочетания связано со ставшим традиционным вариантом перевода определения пытки, содержащимся в статье 1 Конвенции Организации Объединенных Наций против пыток: «пытка» означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия[24].

Представляется неоправданным как в определении, содержащимся в конвенции ООН, так и в примечании к ст. 117 УК РФ подразделение боли (страдания) на физическое и нравственное. Учитывая содержательную характеристику этих понятий и сложившийся в отечественном уголовном праве подход правильнее использовать понятие «психические страдания», а не словосочетание «нравственные страдания».

В самой статье 117 УК РФ, примечание к которой и содержит определение пытки, говорится о «причинении физических или психических страданий». Налицо несогласованность с терминологией примечания, в котором говорится уже о «физических или нравственных» страданиях.

Предпочтительным представляется определение пытки, которое содержится в Межамериканской конвенции о предотвращении пыток и наказании за их применение, принятой Организацией американских государств в 1985 году, согласно которому пытка определяется как «…любой преднамеренно совершаемый акт, посредством которого каком-либо лицу причиняются физические или психические боль или страдания в целях уголовного расследования, как средство запугивания, как средство наказания данного лица, как превентивная мера, как санкция или в любых иных целях. Пыткой также считается применение к какому-либо лицу методов воздействия, направленных на разрушение личности жертвы или на снижение ее физических или умственных способностей, даже если такие методы не причиняют физической боли или психических страданий» [25].

Мы полагаем, что целесообразно указать в определении пытки, содержащемся в УК РФ, не на «причинение физических или нравственных страданий», а на применение физического или психического насилия. Причинение физических или нравственных страданий представляет собой наступление указанных общественно опасных последствий, то есть речь идет об использовании при конструировании определения пытки материального состава преступления. Следовательно, в случае принуждения к даче показаний с применением пытки необходимо установить не только факт принуждения к даче показаний, но и реальное причинение физических или нравственных страданий при прочих необходимых элементах состава.

Учитывая особенности такого общественно опасного последствия, как причинение «нравственных страданий», а в некоторых случаях и физических страданий, представляется неоправданным использование материальной конструкции при формулировании определения пытки. На практике невозможно либо крайне затруднительно определить конкретный характер причинения нравственных страданий потерпевшему и осуществить процессуальное доказывание наличия такого последствия. Особенно в случае использования тактических приемов допроса, рекомендованных в криминалистике и не содержащих прямых наводящих вопросов.

Включая в определение пытки указание на причинение нравственных страданий, законодатель ориентирует следствие и суд на установление как факта, так и степени нравственных страданий, которые переживал потерпевший из-за применения к нему недозволенных методов расследования в целях понуждения к даче показаний. Это прямо следует из закона. Однако очевидно, что установить на практике не только степень, размер нравственных страданий, но и сам факт переживания потерпевшим нравственных страданий крайне затруднительно либо невозможно.

Учитывая указанные специфические особенности такого общественно опасного последствия, как причинение нравственных страданий, было бы целесообразным с точки зрения правоприменительной практики и оправданным с точки зрения законодательной техники использовать в уголовном законе при определении пытки формальный способ конструирования объективной стороны преступления (ее признаков).

Под пыткой, как правило, понимается процесс, способ действия, а не результат. Учитывая такое традиционное понимание пытки предпочтительнее использовать при ее определении указание не на результат (то есть причинение страданий), а на способ причинения страданий, то есть применение физического или психического насилия. Реальное причинение физических или психических страданий при рекомендуемом нами подходе к определению пытки остается за пределами ее состава и не требует процессуального доказывания, основное внимание уделяется определению насилия (физического и психического). Такой подход, отчасти, успешно использован и в цитированном выше определении пытки, содержащемся в Межамериканской конвенции о предотвращении пыток и наказании за их применение.

Спорным представляется предложенное А.Д. Назаровым определение психического насилия и пытки[26]. Так, под психическим насилием А.Д. Назаров понимает применение издевательств, тяжких оскорблений, иных противоправных или аморальных действий (бездействия), а также угроз совершения физического или психического насилия над личностью. Пытка понимается как различные лишения и тяготы: лишение сна, пищи, воды, медицинской помощи, шумовое воздействие и др., применение изощренного насилия.

Указанные в приведенных определениях конкретные признаки данных понятий могут одинаково характеризовать как пытку, так и психическое насилие, то есть налицо смешение рассматриваемых понятий.

Более предпочтительным с логической точки зрения представляется подход, при котором перечисленные признаки, а именно угрозы применения физического или психического насилия, издевательства как злая насмешка, глумление, оскорбления, лишение сна и других необходимых условий жизнедеятельности, шумовое воздействие, а также рассматриваемые А.Д. Назаровым в качестве самостоятельных понятий жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение, применение научных и иных опытов, в частности гипноза, рассматриваются как признаки или формы осуществления (применения) психического насилия.

В том случае, если указанные формы психического насилия применяются со специальной целью принуждения к даче показаний, их следует квалифицировать как пытку. Пытка, таким образом, понимается нами как воздействие на человека с помощью физического или психического насилия в целях принуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях.





[1] См.: William J. Woodward, Jr. “Clearing the Underbrush for Real-Life Contracting // Law and Social Inquiry. Journal of the American Bar Foundation. Volume 24, # 1, 1999. P. 99

[2] Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. – М.: Юрлитинформ, 2001. С. 202, 206.

[3] Китаев Н.Н. Неправосудные приговоры к смертной казни: Системный анализ допущенных ошибок. – СПб.: Юридический центр пресс, 2004.

[4] Китаев Н.Н. Указ.соч. С. 24.

[5] Там же. С. 39 - 40

[6] Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол). Издание Организации Объединенных Наций // http: // www.Pytkam.net

[7] Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактика допроса. – СПб.: Питер, 2001

[8] Питерцев С.К., Степанов А.А. Указ.соч. С 65.

[9] Справочник следователя. Издание прокуратуры Тульской области и УВД Тульской области. 1999. С. 92.

[10] См.: Селиванов Н.А. Психологические приемы в следственной практике // Пособие для следователя. Расследование преступлений повышенной общественной опасности. Под ред. Н.А.Селиванова, А.И.Дворкина – М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, «Лига разум», 1998; В.Шапошникова, Н.Китаев. Значение хронобиологии для криминалистики.//Законность. 1997. № 11; Ю.Гармаев, Н.Китаев. Судебно-психологическая экспертиза при доказывании взяточничества.//Законность. 1998. № 4

[11] Селиванов Н.А. Указ.соч. С.9; В.Шапошникова, Н.Китаев. Указ.соч С.46-48; Ю.Гармаев, Н.Китаев. Указ.соч. С. 22.

[12] Парыгин Б.Д. Анатомия общения. – СПб.: Изд-во Михайлова В.А.,1999. С.149

[13] Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. – М.: НОРМА, 2001. С. 104

[14] См. Белкин Р.С. Указ.соч. С. 103

[15] См. Китаев Н.Н. Указ.соч. С. 15

[16] См.: Назаров А.Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 44, 48

[17] См.: Чуфаровский Ю.В. Психология оперативно-розыскной и следственной деятельности. – М.: ТК Велби, 2003. С. 120 - 121

[18] Федеральный закон от 08.12.2003 г. № 162-ФЗ

[19] Калашников О.Д. Соблюдение прав человека и обеспечение законности в деятельности правоохранительных органов по предупреждению организованной преступности. // Конституция Российской Федерации и перспективы дальнейшего развития российского законодательства. Материалы научно-практической конференции / Отв.ред. П.Н. Панченко. – Н.Н.: Стимул-СТ, 2004. С. 167

[20] Бабаева Э.У. Предупреждение изменения показаний подследственным и свидетелем на предварительном расследовании. – М.: Экзамен, 2001. С. 10 - 11

[21] См., напр.: Романов С.А. Мошенничество в России. – М., 1996. С. 187

[22] См.: Бабаева Э.У. Указ.соч. С. 10 – 11; См.также: Белов С.Д. Состязательность в российском уголовном процессе и бремя доказывания. Научно-практическое пособие. Н.Н.: Нижегородская областная прокуратура. 2002.. С. 61

[23] См.: Горшенков Г.Н. Криминология массовых коммуникаций. – Н.Н.: ННГУ, 2003. С. 120

[24] Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10.12.1984 г. Цит.по: Международное право в документах. Сост.: Н.Т. Блатова, Г.М. Белков. – М.: ИНФРА-М, 1997. С. 141

[25] Цит.по.: Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол). Издание Организации Объединенных Наций. С. 8 // http: // www.Pytkam.net

[26] Назаров А.Д. Указ.соч. С. 50

 

НОВОСТИ


26.04.19 

17.04.19 

15.04.19 

03.02.19 

31.10.18 

01.10.18 

28.09.18 

13.07.18 

15.03.18 

09.03.18 

20.02.18 

12.02.18 

10.02.18 

09.02.18 

22.01.18 



Апрель,  2020
ПнВтСрЧтПтСбВс
23242526272829
303112345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930123
45678910
Март Май


В КРУГЕ ВТОРОМ   Книга о прокурорском и судебном произволе



   Берни Сандерс - все статьи


Политическая революция в США

        

       


        


    

 


  

  underskylost@gmail.com


БЕРИТЕ ПРИМЕР:

Совет Инициативных групп Москвы

Нет уплотниловке!


        Помочь нам:

счет№ 41001841472790



Уважаемые читатели!

Изображения в статьях на нашем сайте могут пропадать, т.к. размещаются на бесплатных хостингах картинок, которые весьма ненадежны. Помогите нам сделать сайт лучше! Сейчас сайт работает на бесплатном хостинге, и средств на платный хостинг не было и нет. Помогите нам развиваться дальше:

Яндекс.деньги - 41001841472790

WebMoney -  R362746432978

Киви - +79081562889

Карта Сбербанка: 4276 8801 0880 1154

эл.почта:   underskylost@gmail.com



СТАТЬИ и ОБЗОРЫ
Нижегородский Протестный Портал, все права защищены.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS